Ирландское сердце - Мэри Пэт Келли

– Ох, Констанция, поверьте, я не в том положении, чтобы кого-то судить. Я сама…

Я уже готова была выложить ей всю историю о Тиме Макшейне, но тут возвратилась Мод.

– Мне пора, – заявила Констанция.

– У нас еще будет время поговорить. После мессы в это воскресенье, Нора, – сказала мне Мод, провожая нас к дверям.

– Нора не говорила, что хочет присоединиться к нам, – возразила Констанция.

– Ну разумеется, она хочет, – без тени сомнения произнесла Мод. – Она ведь ирландской крови.

– Что ж… – начала я.

Мне хотелось сказать им: «Да, да, я с вами», но я промолчала. Было трудно разобраться, о чем я сейчас думаю и что чувствую на самом деле. Да и кто бы разобрался после такого бурного дня?

Констанция сказала, что живет у родственников мужа. Как бы между делом она сообщила мне, что сам он сейчас в Украине, – словно это совершенно обычное дело, что жен с мужьями разделяют тысячи миль.

– За домом, конечно, следят, – сказала она. – Мой соглядатай провел меня сюда, но я надеюсь, что он не стал дожидаться моего выхода. Британская секретная служба, вероятно, и так получит полную информацию о том, что было здесь сегодня, допросив кого-то из этих женщин.

– Только не меня! – почти выкрикнула я.

– Мы вас в этом и не подозреваем, Нора. Это не в вашем духе, – сказала Констанция. – Вы слишком наивны.

Мне стоило бы обидеться?

– Поэтому мы и хотим пригласить вас, – продолжила она. – Хотите выпить со мной кофе?

– Что, прямо сейчас? – удивилась я.

– Почему бы и нет? – спросила в ответ она.

Констанция попросила меня пойти в кафе в конце улицы Благовещенья и подождать ее там. Она должна была найти меня там. Если за ней будет слежка, она просто пройдет мимо, объяснила она.

Мод выглянула в окно.

– Иногда англичане пользуются услугами французской полиции. Тогда это труднее выявить. Я, например, обнаружила, что моя прежняя горничная копировала всю мою корреспонденцию и пересылала копии людям Клемансо, когда тот был у власти.

Констанция кивнула.

– Французы присоединились к своим традиционным заклятым врагам. И это очень плохо. Мой шпик, офицер, выглядит очень по-английски. Похож на игрока в регби. Вероятно, один из парней генерала Генри Уилсона. Уилсон, Нора, вырос в нашем мире, но так и не очнулся. Для него ирландский народ – «туземцы», которые обязаны служить Британской империи и лично ему, – сказала Мод.

– Для нас настоящий провал, что в британской армии так много офицеров – ирландских унионистов, – пояснила Констанция.

– Это провал для всего мира, – согласилась Мод. – Уилсон и ему подобные, чтобы не допустить принятия гомруля в Ирландии, пойдут на все, включая и подталкивание остального мира к войне.

Все это звучало для меня слишком уж драматично.

– Перестаньте, Мод, – возразила я. – Не думаю, что события в Ирландии имеют большое значение для всего остального мира.

– Послушайте меня, Нора. Я знаю, что происходит во французском кабинете министров. Премьер-министр Вивиани не хочет воевать с Германией и Австрийской империей. Он социалист, он хочет мира, но вот Пуанкаре…

– Он ведь президент, да? – на всякий случай уточнила я.

– Ну да, президент, конечно. Он считает, что если Франция объединится с Россией, то они смогут урвать часть земель Оттоманской империи, которая сейчас разваливается. А может быть, даже подтолкнуть к краю пропасти Австро-Венгрию. И вот тогда можно будет захватить громадные территории, – объяснила Мод.

– Ну хорошо, с этим мне понятно, – кивнула я.

– Но Франция с Россией не выступят против Германии, пока их не поддержит Англия, – продолжила Констанция. – И в британском парламенте уже есть военная коалиция, готовая подписаться на эту большую драку.

– Ясно, – ответила я. – Думаю, Британия тоже претендует на территории.

– Вероятно. Но большая часть английского кабинета министров не хочет связываться с Европой. Зачем воевать, чтобы в итоге богатели Франция с Россией? Лучше остаться в стороне. Пусть европейские страны сначала передерутся между собой, а потом можно будет и самим присоединиться, чтобы подобрать, что останется. И получить новые колонии по дармовым ценам, так сказать, – добавила Мод.

– Звучит разумно, – согласилась я.

– Только вот армия и консервативная партия заявили Асквиту…

– Это британский премьер-министр, – вставила я, стремясь продемонстрировать свою информированность.

– Очень хорошо, – похвалила меня Констанция.

Конечно, она сказала это с сарказмом, но мне было плевать. Очень трудно удерживать все это в голове.

– Так вот, они сказали ему, что армия не может одновременно поддерживать правление в Ирландии и высаживаться в Европу, – продолжала тем временем Констанция.

– В Ольстере находится двести пятьдесят тысяч солдат, призванных с оружием в руках противостоять любым попыткам ирландцев добиться самоуправления, – добавила Мод.

– Ольстерские волонтеры? – вспомнила я. – Питер… В смысле, профессор Кили, а также отец Кевин упоминали о них.

– Все правильно, – кивнула Мод.

– Лидер консервативной партии Бонар Лоу подтолкнул их к тому, чтобы они выступили против собственного правительства. У него у самого есть ольстерские корни, хотя родился он в Канаде, и уж он-то должен был бы соображать, – сказала Констанция.

– Уилсон убедил французов, что Англия присоединится к ним, и те уже сообщили об этом русским, – развила мысль Мод. – Так что немцы с австрийцами, конечно, в курсе, что Британия готовится к войне, поэтому сейчас проводят у себя мобилизацию. Унионисты понимают: если Англия ввяжется в войну в Европе, гомрулю конец.

Для меня информации уже явно было много. Но я все равно умудрялась делать какие-то выводы.

– Погодите, вы хотите сказать, что ирландские унионисты будут подталкивать Британию к войне, чтобы… держать в подчинении Ирландию?

– Вот именно. Они ужасно боятся, что к власти придут католики. И протестантское меньшинство больше не будет контролировать страну, – сказала Мод. – Половина английских аристократов живет на ренту со своих ирландских владений. Эти деньги идут на содержание Больших домов с кучей слуг, получающих гроши, и на теннисные турниры, балы, охоту и весь тот иллюзорный мир, в котором мы выросли. Мир, прогнивший до самой своей сердцевины.

– Так что теперь вы сами видите, почему вы должны нам помочь, – подвела итог Мод. – Нужно показать британцам, что мы, националисты, способны постоять за себя. Это единственный способ остановить Уилсона.

– И спасти мир от войны, – добавила я, не в силах сдержать смех.

И все же я согласилась встретиться с Констанцией в кафе.