Двое, не считая призраков - Наталья Нестерова

Люди бывают счастливы на войне, в тюрьме, в концлагере. При двух условиях: они должны быть молоды или влюблены. Совпадение двух условий делает человека счастливым абсолютно, независимо от окружающей обстановки.

Антон был счастлив, хотя трудно найти приятное в ежедневном купании опухшей от пьянства старухи, в уборке квартиры, бегании по магазинам, приготовлении еды. Катя помогала, быстро училась, но основная нагрузка лежала на Антоне. Он не роптал, желал бы просидеть в укрытии как можно дольше, со дня на день откладывал разумные действия — провести разведку, выяснить ситуацию, обеспечить стабильность их с Катей дальнейшей жизни. Хотя по характеру Антон не был волокитчиком, не любил откладывать дела, которые можно сделать сегодня, — на завтра, на понедельник, на после дождичка в четверг. Он с завистью думал о тех временах, когда люди ходили в шкурах и пользовались огнем, зажженным молнией. Тогда можно было украсть девушку, найти пещеру и жить припеваючи и не зависеть от ее родственников и благ цивилизации.

— Я бы ходил на мамонта, — мечтал он вслух, с удовольствием делясь с Катей новыми для него ощущениями — зримыми образами. — Представляешь меня в тигровой шкуре через плечо, с копьем в руках? Сурового, мужественного, в шрамах?

— В шрамах, оставленных мамонтом? — уточняла Катя и тут же подхватывала мечты: — А я в меховом бикини, в сапожках из некрашеной кожи и с прической, на которую нынче стилисты три часа тратят, — все волосы дыбом. Кажется, это похоже на голливудский блокбастер. А в реальности древние люди, наверное, не мылись.

— Зато чесались.

И они вместе захохотали, вспомнив, как первый раз купали и подстригали завшивленную бабушку. Антон приговаривал: «Кто любит чесаться, тот не любит мыться». Катя вторила: «Кто не любит чесаться, тот помоется». Хотя бабушкины одежки выкинули, саму ее трижды облили шампунем от педикулеза, постригли наголо, Кате и Антону казалось, что они заразились, по ним бегают маленькие злые вошки. То рука, то плечо, то спина отчаянно чесались. Антон когда-то читал: в Первую мировую в армии боролись с паразитами, пропуская одежду солдат через вошебойки — шкафы с высокой температурой. В качестве вошебойки решили использовать духовку газовой плиты. Сложили в нее всю свою одежду, включая белье.

Хорошо, что прежде, чем окончательно сгореть, одежда стала тлеть и противно вонять. Спасти ее не удалось, зато пожара не случилось. Катя и Антон, завернутые в простыни наподобие римских патрициев, посмотрели друг на друга, Катя прыснула.

— Тебе смешно? Мы остались в чем мать родила, — попенял Антон. — И в чем я завтра в магазин пойду? В простынке? Как из бани сбежавший?

— Ботинки у тебя есть и куртка, а ниже… ниже…

Катя представила Антона в ботинках, в куртке и без штанов, с волосатыми ногами, идущего по улице… залилась смехом.

У них постоянно, десять раз на день, находились поводы для веселья и смеха.

Вечером первого дня, когда армяне съехали, Антон отправился за покупками. Рядом с домом находился большой супермаркет. В парфюмерном отделе Антон нашел принципиально важное — средство от педикулеза, закупил в промышленных количествах. На кассе девушка участливо спросила:

— Это вы для собачек?

— Каких собачек? — Антон схватил пузырек и еще раз прочитал инструкцию. — Тут же русским языком сказано: для людей не опасно.

Девушка брезгливо скривилась и быстро забарабанила по кнопкам кассового автомата. Покупатель, что и говорить, со странностями. Черная икра, рыба, колбаса — все из отдела деликатесов, самое дорогое вино и в добавление — средство от блох.

Антону сегодня везло — рядом с супермаркетом какие-то тетки торговали постельным бельем. На земле расстелили полиэтилен, выложили ассортимент, настойчиво твердили, что их цены в два раза ниже магазинных. Цены Антона не волновали, но рук не хватало все тащить. Пакеты с простынями он взял под мышки, в «Спорттовары» дверь открывал спиной, свалил у входа покупки. Катя просила купить какую-нибудь одежду бабушке, кроме спортивного магазина, ничего другого в ближайшей округе не наблюдалось. Бабушке Антон купил из имевшихся самую большую и длинную футболку (замена ночной рубашке). Впереди на футболке гордо написано: «Спартак чемпион!» Плюс фланелевый спортивный костюм пронзительно красного цвета с застежкой-«молнией» на груди.

И снова удача: подходя к дому, обнаружил лоток с цветами. Груженный пакетами Антон попросил продавщицу залезть к нему в карман, вытащить сколько надо за одну розу. Цветок он взял в зубы. Так и пришел домой, Катя была в восторге.

На следующий день ничего не оставалось, как перед выходом на улицу надеть красные бабушкины штаны. Они были широки, как в украинском мужском национальном костюме, с резинкой внизу и предательски коротки Антону.

— А что? — пыталась изобразить хорошую мину Катя, застегивая куртку на его голой груди. — Очень симпатично, оригинально, у нас свободная страна, каждый одевается, как желает.

Она отошла в сторону и оглядела Антона, задержалась взглядом на нижней части — ботинки на босу ногу, голые волосатые икры и фонарики красных фланелевых шаровар. Катя затряслась от сдерживаемого смеха, присела:

— Сейчас мы это исправим.

Взялась за резинки на штанах и дернула вниз. Штаны упали. Обнаженный Антон выглядел как ребенок-переросток, собравшийся присесть на горшок. Катя не удержалась, свалилась на пол, хохоча во все горло.