Новая царица гарема - Георг Борн

Вернемся теперь к Солии, к дочери пустыни, направлявшейся к палатке, где лежал раненый Сади. Борьба ее со своими чувствами была недолгой. Перед мертвой головой своего жениха призвала она снова на память долг кровавой мести и, гневными словами отослав эль-Омара, пошла к палатке. Полог ее не был откинут. Ничто не показывало, чтобы кто-нибудь был в шатре.

Кровавая Невеста вынула из ножен свой широкий блестящий хандшар[12]и держала его в своей сильной руке, чтобы немедленно совершить долг мести над лежащим без чувств врагом! Солия откинула полог шатра и вошла – она не хотела еще раз посмотреть в лицо раненого, не хотела больше видеть его черты, чтобы не поддаться искушению. Но когда она вошла в шатер и окинула его взглядом, ею овладел сильный ужас – шатер был пуст! Не обманывало ли ее безумное ослепление ее чувств? Не грезилось ли ей?

Неподвижно стояла она и глядела на то место, где недавно лежал Сади, – оно было пусто.

Ужас Кровавой Невесты был невыразим. Что случилось? Куда девался раненый враг? Кто у нее похитил его? Она откинула полог у входа, чтобы лунный свет мог лучше проникнуть внутрь палатки, и она искала его вокруг с отчаянной торопливостью. Раненый исчез, палатка была пуста. Ничего, кроме кровавой лужи на полу, не обозначало того места, где лежал Сади. Тогда в уме Солии мелькнула мысль, что никто другой, кроме эль-Омара, не мог похитить раненого врага.

Она застала его у шатра. Он наблюдал за ней и, может быть, заметил ее медлительность и потому взял у нее пленника, чтобы убить. Солия содрогнулась – ее душил этот позор. Что, если эль-Омар сообщил всему племени, что Кровавая Невеста медлила, собираясь умертвить врага, и что он у нее взял его, чтобы не видеть пощаженным?

Этого Солия не могла вынести. Мысль эта сводила ее с ума. Кто другой, как не он, мог сделать это? Она поместила раненого в пустую палатку среди лагеря рядом с шатром эмира. Отряд солдат раненого бея был разбит, уничтожен, ни один враг не мог отважиться проникнуть в лагерь, который со всех сторон тщательно охраняла верная стража.

Как фурия, как лишенная жертвы тигрица, осерчала Солия после напрасных поисков. Исполненная неукротимого гнева, выскочила она, все еще с блестящей саблей в правой руке, из шатра. Кругом ничего не было видно, лагерь был безмолвен и пуст. Кровавая Невеста схватила свой сигнальный рожок, висевший у нее на поясе, и в ту же минуту раздался ужасно неприятный звук, извлеченный из рожка. Это был звук, потрясавший окрестность, трепетавший в воздухе, наполнявший всю долину: это был сигнал, известный всему племени, который очень часто ночью созывал воинов к битве. Страшно звучал он в тишине ночи. Удивительно было действие этого рожка. В несколько секунд весь лагерь, в это время тихий и безмолвный, как будто вымерший, мигом пришел в движение, воины вскочили и ловили своих коней, зазвенело оружие, раздались приказания, и все, в одну минуту позабыв про сон, были уже готовы к бою. Братья Кровавой Невесты тоже выбежали из шатра, и старый эмир явился узнать, что случилось и почему рожок призывал к выступлению.

– Слушайте! – вскричала Солия, неукротимое бешенство звучало в ее голосе. – Идите сюда все. Случилось неслыханное. Ни на что не похожий, бесчестный поступок. Раненый враг, которого я хотела принести в жертву мести, похищен из палатки, куда он был отнесен.

– Бей исчез? – воскликнул Абу-Фарези, один из братьев Кровавой Невесты. – Сам он не мог убежать?

– Он был без чувств, – отвечала Солия.

– Кто же похитил его у тебя? – спросил Абу-Варди, другой брат Солии. – Враг не мог проникнуть в наш лагерь.

– Это должен быть враг внутри лагеря! – воскликнула Кровавая Невеста. – Я видела эль-Омара, бродившего около палатки. Я требую отчета у эль-Омара!

– Эль-Омар! Эль-Омар! – прозвучало по рядам палаток. Молодой араб спокойно и гордо подошел к Солии и ее братьям.

– В чем обвиняют меня? – спросил он.

– В измене! – воскликнула Кровавая Невеста в страшном гневе. – Никто другой, кроме тебя, не мог похитить у меня раненого врага.

– Ты думаешь, что так как ты пощадила его и чувствуешь к нему любовь, то я исполнил за тебя твою клятву мести и умертвил бесчувственного бея? – отвечал эль-Омар. – Я не сделал этого, я не нарушил твоего права.