Шелковая паутина - Сандра Браун

— Что ты здесь делаешь? — недоуменно спросила Кэтлин.

Она еще не свыклась с мыслью, что идиллия кончена. На борту самолета дистанция между ней и Эриком увеличивалась неуклонно и неумолимо. Сначала они перестали касаться друг друга, потом замолчали, а под конец уже сидели, отвернувшись в разные стороны. Каждый вернулся в свой собственный мир, между влюбленными вновь пролегла бездна. И вот новая напасть — неизвестно откуда взявшийся Элиот, да еще такой сердитый, того и гляди с кулаками накинется.

— Надеюсь, Кэтлин, ты славно провела время, — саркастически обронил Элиот. — Я торчу тут со вчерашнего дня, тебя дожидаюсь.

— Я… У нас был выходной. Я летала на другой остров. А потом шторм начался. Эрик беспокоился из-за меня, прилетел…

— Не нужно лишних подробностей, — ядовито перебил ее Элиот.

— Что стряслось? Зачем ты прилетел? Как снег на голову, без предупреждения!

— Сет в больнице, — сухо сообщил он. — В отделении интенсивной терапии. Он не хотел, чтобы тебя срывали с места, но Джордж считает, что ты должна быть рядом с мужем. Он умирает, — с вызовом закончил Элиот.

Кэтлин зажала рукой рот. Кровь отлила от ее лица, глаза с ужасом смотрели на Элиота.

— Перестаньте на нее кидаться, — вмешался Эрик, сохранивший полнейшее хладнокровие. — Она же ничего не знала. Лучше расскажите все толком.

Элиот кинул на него холодный взгляд. Только теперь Кэти заметила, какой изможденный вид у ее щеголеватого помощника: одежда помята, волосы растрепаны, на лице щетина. А ведь он всегда придавал такое значение своей внешности!

— Сета увезли в больницу три дня назад. После аварии у него начались проблемы с почками, и теперь они совсем отказали. Интоксикация организма. Сет не хотел тебе говорить. Но мы с Джорджем решили иначе.

Она сделала два шага вперед, умоляюще простерла руки:

— Элиот, скажи, что ты сгустил краски. Ведь Сет на самом деле не…

Она не договорила, пытливо вглядываясь в его лицо, но ни малейших признаков всегдашней циничной гримасы там не обнаружила. Элиот перевел взгляд на Эрика, снова посмотрел на Кэтлин, и она поняла все без слов.

— О нет! Ради Бога, нет! — Кэти закрыла лицо ладонями и рухнула на постель.

— Кэтлин, — сказал Эрик. — Сейчас не время раскисать.

— Он прав, — подхватил Элиот. — Я прилетел спецрейсом. Самолет ждет. Нужно немедленно вылетать в Сан-Франциско.

— Да, хорошо, — пролепетала Кэтлин и бесцельно заметалась по комнате. Надо что-то делать. Но что? Голова отказывалась работать.

— О вещах не думай. Мы все упакуем и отправим, — сказал Эрик. Он положил руки ей на плечи. — Не беспокойся. Я поскорее сверну съемки и завтра же утром буду в Сан-Франциско.

— Нет! — решительно воскликнула Кэтлин. — Лучше оставайся и закончи работу. Я уверена, что Сет хочет именно этого. Да и не нужно тебе… появляться в больнице.

Смысл сказанного был ясен. Она не хочет, чтобы он был рядом. Почему она все время отводит глаза? Эрик раздраженно взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Сине-стальные глаза заглянули в смятенно-зеленые. У рта Эрика пролегла гневная складка. Отвернувшись от Кэтлин, он сказал Элиоту:

— Приглядите за ней. Если понадобится моя помощь — немедленно сообщите. Постараюсь закончить тут все как можно быстрее. Послезавтра прилечу.

— Отлично, — кивнул Элиот, и Эрик вышел.

Кэтлин снова опустилась на кровать. Она чувствовала себя совершенно опустошенной. Пусть другие решают, что делать и как поступать.

— Кэти, нам пора, — поторопил ее Элиот. Она послушно встала и пошла за ним, автоматически прихватив с собой сумочку.

Полет до Сан-Франциско не отложился у нее в памяти. Она превратилась в автомат, бездумно делавший все, что скажет Элиот. Перед ее мысленным взором все время представали две сменяющие друг друга картины: умирающий на больничной койке Сет и двое любовников на тропическом острове. Она виновата и заслужила кару, но почему расплачиваться должен Сет? Разве он мало страдал?

Она хотела прямо из аэропорта отправиться в больницу, но Элиот сказал:

— Ты посмотри, на кого ты похожа. Просто монстр из фильма ужасов. Сету и так плохо, а тут еще заявится этакое чудище. Он считает, что ты богиня, вот и будь похожа на богиню.

По тону было ясно, что сам Элиот ее богиней отнюдь не считает, но в данный момент это ее ничуть не трогало.

Заехав домой и взглянув на себя в зеркало, Кэти увидела, что выглядит и в самом деле ужасно. Она приняла душ, кое-как причесалась, чуть подкрасилась.

Терон пришел в восторг при виде мамы. Кэти, крепко обняла сына, но провела с ним всего несколько минут. Когда она передала малыша на руки Элис, Терон жалобно запищал. Сердце матери разрывалось, но долг звал ее к Сету.

У дверей палаты караулила Хэйзел. Лицо ее злобно исказилось:

— Не очень-то ты торопилась, — прошипела она. — Я бы предпочла тебя вообще больше никогда не видеть, но Сету будет приятно… что ты приехала посмотреть, как он умирает.

— Где лечащий врач? — спросила Кэтлин, не обращая внимания на ее слова.

— В палате, — бросила Хэйзел, отворачиваясь.

Кэтлин обессиленно прислонилась к стене. Элиот, все это время не отходивший от нее ни на шаг, крепко сжал ей руку.

— Знаешь, ты прости меня, что я так на тебя кидался.

— Ты вел себя как настоящий друг. — Она на миг закрыла глаза и тихо прибавила. — Я ничего другого и не заслужила.

— Не будь к себе такой безжалостной. Ты ведь не знала…

— А могла бы и знать. Я же чувствовала — с ним что-то не в порядке. Нельзя мне было уезжать!

— Ты уже здесь. Остальное неважно. — Он немного поколебался и прямо спросил: — Ты влюбилась в Гуджонсена, да?

Кэтлин испуганно воззрилась на него:

— Откуда… Как ты догадался?

— Когда двое исчезают вместе в неизвестном направлении, — Элиот улыбнулся, — а потом возвращаются с таким виноватым видом, догадаться нетрудно. А что касается любви… Ты ведь у нас такая ангелица, что без любви, пардон, трахаться не станешь. Я прав?

— Да, я его люблю, — тихо ответила Кэтлин. — Но я люблю и Сета. Только по-другому.

— Понимаю. Жизнь — шикарная штука.

В его словах прозвучала невыразимая горечь.

Открылась дверь палаты, в коридор вышли Джордж и какой-то лысоватый господин — очевидно, врач.

— Привет, Кэтлин, — участливо поздоровался Джордж и пожал ей руку.

— Здравствуй, Джордж, — ее губы так дрожали, что говорить было трудно.

— Я тебе давно порывался рассказать, уговаривал Сета, но он уперся и ни в какую. Не хотел, чтобы ты беспокоилась. А ему становилось все хуже и хуже.