Наследник для хозяина стаи - Эми Мун

И, помолчав секунду, заговорил снова:

— На самом деле Инесса — всего лишь пешка в руках своего отца. Изначально она обратила внимание Царева на то, что мой интерес к тебе слишком силен. Думаю, ей просто хотелось вернуть все как было. Но этот ублюдок решил действовать радикально. Он перекупил одного из уборщиков в медцентре. Тот выкрал образцы наших результатов крови и с помощью Совета Царев создал специальные духи, которые обладают своеобразным эффектом афродизиака. Ненадолго, но все-таки…

Любимая чуть поморщилась.

— И ты не смог устоять? Как банально!

— Возможно. Но я был на взводе, Аврора. Искал у тебя понимания, а нашел упреки.

— Это есть это я виновата?!

— Конечно нет. Просто я хочу, чтобы ты попыталась взглянуть со всех сторон. Представь, что тебе делают нервы, нарочно злят, ставят палки в колеса. Сможешь ли ты остаться хладнокровной? Я не смог. И вот после тяжелого до трясучки вечера, кучи гостей с их фальшью, завистью, желанием уязвить… после всей этой грязи ко мне в кабинет заявляется Инесса. Она одета почти как ты, пахнет почти как ты, и ведёт себя как ты! Мягко, тихо, успокаивающее… Добавь к этому два бокала виски и гребанную мигрень. Да, я позволил ей приблизиться. Она заговорила мне зубы, одурачила, как сопливого щенка! Но…

Давид снова поправил ворот. Душит!

— …Но когда вокруг моего члена сомкнулись чужие губы, я понял, кого именно хочу. И оттолкнул. Велел ей убираться вон. А потом, когда она снова попыталась хитрить, выставил собственноручно, пригрозив разводом. По-другому эта идиотка не понимала. Захлопнув за ней дверь, я пошел в душ. И сбросил напряжение, вспоминая тебя! А когда вернулся… то Станислав сказал, что произошло. Он следил за Олегом и видел, как тот ходил к тебе в комнату. Мне до сих пор хреново от мысли, что этот подонок мог сделать. Но, к счастью, он не решился на убийство — просто почистил твой телефон. И когда я его найду, то, так и быть, сверну шею очень быстро.

Давид замолк. Аврора тоже хранила молчание. Стояла, обхватив себя руками, в тонком бежевом пальто и в нежно-розовом шарфике. Как же ей идёт. Ей вообще всё идёт, но больше всего — быть обнаженной в его постели.

— Я... понимаю, — выдохнула наконец. — Понимаю вот тут, — коснулась головы. — Но здесь… — приложила руку к груди, — все равно болит. Что бы ты ни сказал.

— Знаю. И поэтому буду ждать столько, сколько потребуется.

Аврора недоверчиво качнула головой. Но и на это Давиду было что ответить.

— Знаешь, за что я и благодарен бывшей, так это за то, что наконец понял — я хочу только свою любимую женщину. И никого другого.

* * *

Аврора отвернулась и до боли в пальцах схватилась за перила. Да, вот такая она трусиха! Но когда Сабуров назвал ее любимой… Разве омега может мечтать услышать такое от альфы? Пусть даже в шутку. Нет, никогда. Привязанность к омегам — это табу. Постыдное грязное чувство, ведь шлюхи достойны другого отношения.

— Я… знаю свое место, свою роль, — произнесла, запинаясь через букву. — И… ты ничего не… обещал.

— Аврора…

Но она мотнула головой, без слов умоляя Давида помолчать. Ей так трудно признаваться! Так больно, стыдно, страшно и… снова больно.

Аврора моргнула, стряхивая с ресниц соленые капли.

— Но эта… другая жизнь. Ты предложил, и… я не смогла отказаться. Не смогла.

Аврора спрятала лицо в ладонях, пытаясь удержать слезы. Какая же она дура!

А спину вдруг обдало жаром, лишая последних крох самообладания. Давид обнял ее и прижал к себе, укрывая от всего мира, а потом… Ох, наверное, она все-таки спит. Или сошла с ума от сердечной боли.

— Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь, Ави. Потому что я хотел твоей любви. И делал все, чтобы ее вызвать. Но сам же угодил в ловушку… Ты слишком особенная. Самая удивительная женщина из всех, кого я встречал.

Как будто среди волчиц мало образованных и умеющих играть в шахматы! Аврора хотела сказать это, и сказала бы, если бы не тихая истерика. Но Давид все понял.

— И сейчас я говорю не твои способности, хотя, признаюсь, таких талантливых дизайнеров можно по пальцам пересчитать…

Аврора благодарно всхлипнула. И сильнее прикусила губу. Часть ее все ещё не верила. И вряд ли сумеет поверить.

— …Просто ты — моя, — продолжил Давид. — Вивьен говорила, что связь между альфой и омегой всегда особенная.

Он говорил с Вивьен?! О луна…

— С Вивьен и Зиминским, который числится ее покровителем.

— Ч-числ... ся...

Нет, она больше не станет открывать рот! Даже слово произнести не в состоянии, позорище!

— Он — не ее мужчина. И считает своей женой другую омегу. Она ушла из жизни…

И Аврора даже не хотела думать, что к этому подвело.

— …Теперь они с Вивьен пытаются помочь другим оборотням. Объясняют то, что мы давно забыли. И знаешь, я считаю, что они правы. Омеги — не шлюхи. А альфы не всегда жестоки. Оборотни могут быть другими. И должны быть другими.

Аврора затаила дыхание. Давид повторял слова ее мамы!

И сейчас самое умное, что можно сделать, это скорее поцеловать Сабурова, чтобы вернуть сильного покровителя. Но… нет, не могла! Это было бы неправильно. Лживо!

А Давид отстранился и заставил смотреть на него, мягко перехватив ее за подбородок.

И пусть перед глазами было все ещё мутно от слез, но Аврора увидела в его взгляде что-то такое, от чего рвавшая сердце боль самую капельку, но начала утихать.

— Позволь мне сделать все правильно, Аврора. Не торопясь. Так, как должно быть у нормальных оборотней. Но если ты будешь чувствовать, что не готова, что просто не сможешь, то… — Давид шумно выдохнул, — то мы останемся просто родителями. И сделаем счастливым хотя бы нашего сына.

А вот это было правильно от первой до последней буквы.

Аврора кивнула. Да, она согласна попробовать. Даже если в итоге ничего не получится.

* * *

Давид

Когда у тебя много денег и связей, баловать любимую женщину не так уж и сложно. Давид легко бы купил какой-нибудь ювелирный магазинчик и украсил Аврору с головы до ног, но, как ни парадоксально, трудности возникли именно с простотой. И временем, конечно.

Давид просто не мог быть с Авророй столько, сколько ему хотелось. Но Зиминский приходил к нему на помощь снова и снова. Вот и сегодня утром в кабинет