Сила соблазна - Майя Родейл

Или решить, что бесполезно бороться с тем, кому пришло в голову лезть в ее окно среди ночи? Очевидно, этот человек исполнен решимости.

Или безумен.

Она потянулась к подсвечнику и прижала его к груди. Но тут же вспомнила, что дверь ее комнаты заперта снаружи. Значит, придется драться или вылезти в окно и спускаться по дереву в одной ночной рубашке.

Она уже была готова вздохнуть и проклясть свою неудачливость, когда из тьмы послышался голос:

— Аннабел, это я.

Она хорошо знала этот голос.

Сердце снова забилось сильнее. Но на этот раз не от страха.

Аннабел села в постели. Одеяла сползли, волосы рассыпались по плечам. Ну конечно, он забрался к ней в окно в ту ночь, когда на ней самая простая, поношенная рубашка старой девы!

Аннабел вспомнила о шелковом белье в своем комоде и решила попросить его подождать, пока она переоденется.

Она все-таки вздохнула и прокляла свою неудачливость.

— Дерек?! Что ты здесь делаешь? — спросила она, поспешив зажечь свечу.

Даже увидев его, она не поверила глазам. Любимый в ее мансарде!

— Ну, не мог же я лишиться чувств в твоих объятиях, — ухмыльнулся Найтли. А Аннабел по-прежнему гадала, уж не сон ли это.

— О чем ты? — удивилась она. Мужчины не падают в обморок и, уж конечно, не на руки женщин. Это просто непрактично. И стыдно. Оскорбительно. Нет, это все-таки сон!

— О Аннабел, — повторил он, и она услышала в его голосе смех.

— Ты ворвался в мою комнату среди ночи. Я еще не поняла, сплю или бодрствую. И не нужно все время повторять мое имя. Что происходит? — спросила она, совершенно сбитая с толку и еще не обретя обычной жизнерадостности, поскольку ее так неожиданно разбудили. — Я думала, что ты в тюрьме.

— Был. Но суд посчитал, что я невиновен.

Аннабел облегченно вздохнула. До этой минуты она не сознавала, что затаила дыхание.

— И поэтому ты пришел сюда. В полночь, — кивнула Аннабел.

Он любил ее. И объявил о своей любви в газете. Но сейчас была середина ночи, а она обладала поразительным воображением, заставлявшим ее бояться, что она всего лишь представила эту встречу.

Но нет, Найтли пересек комнату и сел на кровать рядом с ней. Откинул волосы с ее лица и коснулся губ губами. Нет. Это не сон.

— Случилось так, что я влюбился в поразительную женщину и захотел привлечь ее внимание, — пояснил он. — Но, будучи болваном, не знал, что делать, кроме как положиться на совет известной ведущей колонки.

Аннабел улыбнулась в темноте. Тепло, собравшееся внизу живота, стало распространяться по всему телу. Она поняла причину. Это радость женщины, которую любят. И которую молят об ответной любви. Женщины, ради которой Найтли в полночный час вскарабкался на дерево.

— Теперь я понимаю, — засмеялась она. — Отсутствие галстука…

— Нужно же было как-то заменить низкий вырез! — ухмыльнулся он, целуя ее в то нежное местечко, где шея переходила в плечо.

— А когда ты оставил фрак? — спросила она, запрокинув голову, чтобы Найтли легче было ее целовать.

— У меня не было шали, — признался он, и Аннабел громко рассмеялась, не заботясь о том, что ее могут услышать.

— И ты забрался в мою спальню. Ночью. Ты любишь меня, — кивнула она. Не спрашивая. Утверждая. Констатируя факты. Чудесные, восхитительные факты.

— Да. Я люблю тебя, — хрипло прошептал Найтли, стиснув ее руку. Их губы встретились.

— Я тоже люблю тебя, — призналась Аннабел со счастливыми слезами. — Люблю; Я так часто произносила это про себя, но никогда никому не говорила. И наконец могу сказать тебе. Стоило так долго ждать, чтобы повторить снова и снова: я люблю тебя.

Он опять завладел ее губами, и после этого весь остаток ночи они почти не разговаривали…

* * *

На утро…

— Ты готова, Аннабел? — спросил Найтли, лукаво блеснув глазами и торжествующе улыбаясь. Потому что нес на руках любимую. Как принцессу. Как новобрачную. Как женщину, которую хотел держать в объятиях все отведенные ему годы.

— Да, о да, — шептала она, крепче обнимая его за плечи.

Он стоял перед проклятой запертой дверью, выходившей на верхнюю площадку лестницы. Оба настороженно оглядывали препятствие. По другую сторону двери — свобода! И долгая счастливая жизнь…

— По счету три, — предупредил он. Аннабел кивнула.

Но так долго ждать Найтли не намеревался. Глубоко вздохнув, он досчитал до двух и с силой пнул дверь. Хлипкая преграда затрещала. Еще один мощный пинок, и дверь загрохотала вниз по ступенькам и задержалась на площадке второго этажа, прежде чем приземлиться в передней.

Вокруг нее мигом собралась вся семейка. С любопытством обозрев дверь, они догадались вскинуть головы. И что же предстало их глазам?!

Найтли, спускавшийся вниз с Аннабел на руках.

Уотсон и Мейсон благоговейно взирали на этот оплот мужской силы. В глазах Флер сиял нескрываемый восторг ребенка при виде ожившей волшебной сказки, да еще в ее собственном доме!

Одна Бланш казалась такой же, как всегда: ужасно недовольной, возмущенной беспорядком и взбешенной.

От всего происходящего она ненадолго потеряла, дар речи и только открывала и закрывала рот, как рыба, которую Аннабел покупала на рынке. Но не издавала ни звука. Такое зрелище ей, очевидно, и во сне не могло присниться!

Даже приехавший наконец Томас выбрался из своего кресла в библиотеке, чтобы узнать причину столь необычного шума. В руке он, по обыкновению, держал газету, и Аннабел улыбнулась еще шире, ибо это была «Лондон уикли».

— Томас! — взвизгнула Бланш, обретя наконец голос. — Томас, сделай что-нибудь!

— Думаю, мы уже сделали достаточно, — отрезал он и, кивнув Аннабел, поплелся назад, к любимому креслу, чтобы спокойно дочитать газету. Дети стали дергать мать за юбку, оттаскивая ее с пути истинной любви.

Найтли перенес Аннабел через порог, из тени на яркий свет чудесного нового дня и в начало счастливой жизни вместе, на которую Аннабел надеялась, за которую сражалась и победила.

* * *

И жили они долго и счастливо

* * *

Два года спустя

Все началось с письма, а само письмо начиналось шокирующими словами: «Дорогой лорд Харроуби».

Для того чтобы эти слова родились, потребовалось несколько часов. Он не написал «Новому Графу» или «Дорогому Новому Графу», чтобы избежать какого-либо приветствия. Чудом было уже то, что он вообще сел сочинять это письмо!

Аннабел долго убеждала его сделать первый шаг.

— Можешь всю жизнь провести в ожидании, когда тебя заметят, или можешь что-то сделать по этому поводу, — твердила она, лениво гладя свой набухающий живот. Она, конечно, права. Его окружают доказательства: каждое утро он просыпается рядом со своей любимой женой, в доме, наполненном счастьем и смехом. Лишь потому, что Аннабел однажды посмела добиваться того, чего хотела. И все началось с листа бумаги и первых букв, выведенных пером…