Любовь не купишь - Мэдлин Хантер

Дэвид возбужденно расхаживал по небольшому чулану, в котором невыносимо пахло селедкой. Бочки с ней были рядами расставлены вдоль стены. Только свеча освещала темное помещение, и он попытался определить, какое сейчас время дня.

Ему повезло, что он еще жив. Когда коннетабль обвинил его в предательстве, было заметно, что он едва сдерживается, чтобы не проткнуть его мечом. Паника и суматоха, вызванные приближением английской армии, спасли ему жизнь. Вокруг творилось что-то невообразимое. Коннетабль пытался организовать защиту города. На восток и юг были посланы нарочные, чтобы вернуть армию Теобальда и призвать население противостоять вторжению. Дэвида заперли в эту каморку, чтобы казнить после того, как минует угроза.

Перед тем как его увели, Дэвид пытался уговорить коннетабля не оказывать сопротивления Эдуарду. Он сообщил им, что в английской армии по меньшей мере двадцать тысяч солдат, а у коннетабля в городе осталось всего три тысячи. Он напомнил им, что, сдав город, они уберегут население и потеряют только имущество. Но к его мнению никто не прислушался. Французский король приказал коннетаблю д'О остановить Эдуарда, и коннетабль собирался сражаться за честь Франции, несмотря ни на что. Город не станет сдаваться и не будет просить пощады.

Дэвид старался уловить сквозь толстые стены какие-нибудь звуки, но в доме стояла тишина, лишь издали доносился какой-то гул. Сражение будет происходить у моста. Если горожане сумеют отстоять его, то река окажется более грозной преградой, чем любые стены.

Он надеялся – ради Кристианы, – что мост устоит. Если англичане прорвутся и наводнят эти улицы, его жена, как и прочие, окажется в опасности. Он сомневался, что они поверят, будто она англичанка. Они никого не станут слушать, когда ворвутся в этот дом и начнут грабить. Дэвид усмехнулся, подумав об иронии судьбы. Он, несомненно, сегодня погибнет, но если все же уцелеет, то в случае поражения Эдуарда его повесят французы. Но тогда хоть Кристиана будет в безопасности.

Он заколотил кулаком по стене в отчаянии от того, что не может помочь ей. Ее отправили к Элоизе и остальным женщинам сразу после его ареста. Она вырывалась из рук стражей, уводивших ее. Дэвид молился, чтобы эти рыцари по-прежнему охраняли комнату, в которой находились женщины. Хоть какая-то, но все же защита.

Он поднял свечу и осмотрел свою тесную темницу, жалея, что в ней нет ничего, кроме селедки. Тот, кто потрудится сломать эту дверь, убьет его уже из-за одного того, что не найдет здесь ничего ценного.

Словно вторя его мыслям, у двери раздался какой-то звук. Но это был не топор и не лом, а скрежет металла о металл.

По-видимому, Эдуард решил идти дальше. Значит, его все-таки повесят. Он отошел к дальней стене и стал следить, как открывается дверь.

На пороге, бледная как привидение, появилась Элоиза. Кристиана стояла за ней, прижимая лезвие кинжала к горлу их белокурой хозяйки.

– Извини, Дэвид, это был единственный способ. Она из тех женщин, которые подчиняются только мужу, поэтому мне пришлось немного подбодрить ее, – сказала Кристиана и убрала кинжал в ножны, висевшие у нее на поясе.

Элоиза была близка к обмороку и прислонилась к стене, чтобы не упасть.

– Что там происходит? – спросил Дэвид.

– Мост захвачен, – сообщила Кристиана, изо всех сил стараясь выказать бесстрашие. – Охранявшие нас рыцари давно ушли, и я следила за происходящим с крыши. Наша армия в городе, как ты и говорил. Они тащат все, что можно унести. Люди кидают в них скамьи и камни с крыш, и это замедляет их продвижение, но ненадолго.

– С нами никого не осталось! – запричитала Элоиза. – Ворота охраняются кучкой слуг и грумами. Когда мост пал, все солдаты ушли.

Кристиана подошла к мужу и тихо сказала:

– Она хотела взять дочерей и бежать, но я убедила ее, что лучше оставаться здесь, чем оказаться на улице. Это, конечно, не крепостные стены и долго они не выстоят, но хотя бы на время защитят от солдат, которые убивают всех без разбору. Я видела это с крыши.

Дэвид посмотрел ей в глаза и понял, что она все понимает. Он повернулся к Элоизе.

– Вы правильно сделали, что освободили меня, мадам, – успокаивающе проговорил он. – Судьба всегда улыбалась мне. Возможно, она и сегодня будет добра. Давайте пойдем и оценим ситуацию.

Плохие новости ждали их уже во дворе. Слуги, охранявшие вход, бежали, и ворота стояли нараспашку. Издалека до них доносились крики и стоны: по городу шли победители.

Он подбежал к воротам и закрыл их. За мгновение до этого во двор ворвались шесть женщин, бросившихся с мольбой в ноги Элоизе.

– Этот дьявол, английский король, приказал убивать всех! – воскликнула одна из них. – Они снимают одежду с трупов и отрубают пальцы, чтобы забрать кольца. Они насилуют женщин, прежде чем перерезать им горло.

Дэвид задвинул засов на воротах и обвел взглядом двор. Кристиана права. Стены были не из самых крепких, зато подчеркивали богатство дома. В конце концов солдаты либо начнут крушить ворота, либо полезут через стены. Но все равно здесь было спокойнее, чем в городе.

Кристиана стояла в стороне и, на глазах бледнея, слушала рассказы о резне и насилии. Шум бесчинствующей армии становился все громче. Воины приближались.

Дэвид подошел и обнял ее.

– Ты помнишь чердак над спальнями, куда ведет узкая лестница? Отведи женщин туда.

– А ты?

– Я вскоре присоединюсь к вам. Похоже, мне все-таки понадобятся доспехи. Я никогда не предполагал, что придется надевать их для защиты от своих соотечественников. Мой отец был бы доволен. Судьба наказывает меня за предательство, подвергая тебя опасности.

– Не вини себя в этом. Не ты привез меня сюда, – успокаивающе сказала Кристиана.

– Но ты все равно здесь. – Он заколебался, не желая говорить о грозящем ей ужасе. – Если они придут, скажи им, кто ты. Говори только по-английски, ссылайся на защиту брата и короля.

– Это не поможет. – Она повернулась к женщинам. – Я уже видела такое раньше, в Харклоу. Мой брат признал поражение и пошел на верную смерть, чтобы спасти мою мать от того, что нам грозит сегодня.

Она подошла к женщинам и что-то сказала им. Обрадовавшись, что кто-то руководит ими, они последовали за ней на чердак.

Дэвид зашел в комнату за доспехами. Интересно, смог бы он, надев их, провести Кристиану по улицам? Он покачал головой. У него не было с собой никаких доказательств причастности к армии Эдуарда, а герб на его щите не был знаком солдатам. Они примут его за француза. Впрочем, в любом случае он не бросит остальных на произвол судьбы, да и Кристиана не позволит ему этого. Хотя бы в момент гибели он должен оказаться мужем, которого она заслуживает. Взяв меч, он направился к лестнице, ведущей на чердак.