Мой ненастоящий - Джина Шэй

На последних ступеньках трапа я останавливаюсь и тоскливо оборачиваюсь назад. Последний раз поглядеть в глаза нашему Парижскому мини-отпуску.

— Три дня как три секунды… — вздыхаю.

— И даже меньше, — понимающе откликается Влад.

— Девушка, вы задерживаете посадку, — суховато покашливает стюардесса.

— Да-да, простите…

Я спешу зайти в самолет, спешу занять свое место.

Стюардесса таращится на нас с интересом — по всей видимости, меньше всего она ожидала, что мужчина уровня респектабельности Владислава Ветрова будет занимать место в экономе.

Зато… Зато я рядом. И могу прижаться к его плечу щекой! Вот это — действительно важное. А как было забавно, когда я пришла к Владу с предложением поменять наши билеты обратно, и он… внезапно согласился.

Когда самолет взлетает — я почти прилипаю лицом к стеклу, стремясь напоследок зацепиться за ажурную главную башню Парижа. Самое сладкое воспоминание этой поездки — связано с площадкой на самой её вершине. Там мой муж целовал меня так, что я сама не знаю, как Земля удержала меня при себе.

Впереди — московская рутина, угроза операции, угроза потерять Влада, и наконец, обман и отчаянный шаг с целью сохранить мой грязный секрет напоследок. Позади — парижский романтичный шик, чувства, что захлестывали меня с головой. И руки. Крепкие мужские руки, в которых я чувствовала себя в полной безопасности.

Я буду смертельно тосковать по этому всему.

— Ты еще можешь сюда приехать, Маргаритка, — Влад легко касается моей руки, склоняясь ко мне поближе, — это ты себе точно сможешь позволить.

— Только если с тобой, — откликаюсь я невесело, — без тебя… другое.

Мы оба ведь теперь понимаем о чем речь. И Влад ничего не отвечает, ничего не обещает, просто притягивает меня к себе, прижимая к своему плечу — Ave, эконом.

Его дыхание в моих волосах заставляет тоску, только-только зашевелившуюся, снова опустить голову на подушку и задремать. Что еще нужно?

Можно это как-то продлить? На вечность, пожалуйста! 

Возвращение в Москву происходит именно так, как я его себе и представляла. Меня пожирает подготовка к свадьбе — и я рада, что Влад пока не отменяет её, хотя и сдвинул срок свадьбы на два месяца вперед. Это значит — он верит сам, что все еще может состояться. Настроен на победу. Хотя когда он вообще настроен был хоть на что другое?

Он сам — в делах, я его почти не вижу. Вечно в мыле, ужасно напряжен, по всей видимости — подобрать остатки дел оказывается сложнее, чем казалось. Его паранойя усугубляется, он держит охрану при мне даже дома, отпуская их только на ночь. Но в шесть утра либо Кира, либо высокий коренастый Марат сидят на кухне и мучают дежурную домработницу. Марат — отчаянно смущает Машу, Кира — по свойски болтает с Ольгой.

Мне приходится выехать в банк, чтобы снять нужную мне сумму. Для Влада я «сделаю перевод» — спасибо, что он не спросил с меня реквизитов клиники, просто кинул деньги прямо со счета на счет. Это сильно облегчает количество вранья, которое я могла бы произвести на свет, рассказывая, зачем мне нужна именно наличность и так скоро.

Со мной выезжает Кира, и я ужасно рада ей сегодня — ни разу в жизни не держала в руках таких больших денег, мне просто страшно и чешется под лопатками волшебное «а вдруг»!

Правда «большие деньги» оказываются на поверку всего лишь двумя толстенькими пачками пятитысячных купюр. Впрочем, миллионом рублей эта сумма быть не перестает, поэтому я торопливо убираю деньги на самое дно своей сумки и выхожу из банка к ожидающей меня у дверей Кире. Охранница хмуро кивает и провожает меня в машину.

Она не зря такая хандрящая. У нас впереди еще зверски утомительный тур по ресторанам, чтобы выбрать зал — я уже видела их по каталогам, теперь надо узреть в живую. Но прежде всего — заехать домой, оставить там сумку.

Домой…

Сама не заметила, как дом Влада им для меня стал. И излишняя офисность интерьера вдруг оказалась всего лишь отсутствием лезущих в глаза претензий на понты и «стиль». Все спокойно, не давит, не выпячивается, все располагает к работе. А работает мой муж много…

Сегодня Влад приезжает неожиданно раньше обычного. Отпускает Киру домой и даже не уходит в свой кабинет на пару часов, является ко мне — и заставляет мою совесть снова заскрести когтями в дверь.

Господи, как же противно его обманывать… От самих этих мыслей тошно. И я бы предпочла, чтобы он узнал правду сейчас, сию секунду, я бы ему с удовольствием раскаялась, но… Я понятия не имею, будет ли он держать в этом случае слово, данное мне насчет операции.

Я понятия не имею, что его вообще от этого удерживает.

— Сможешь переодеться? — Влад лениво, как мартовский кот, предвкушающий вкусный «ужин», скользит взглядом по легкому, короткому платью, надетому мной для ужина настоящего. — Надень что-нибудь чуть потеплее сарафана, пожалуйста.

— Мы едем куда-то? Торжественное мероприятие? — я сразу напрягаюсь, припоминая выезд на юбилей к дяде моего мужа. Было очень странно, нервно, и кончилось все плохо.

— Нет, — Влад расслабленно покачивает головой, — едем к Яру. Мне поставили жесткое условие — если я прокачу его семейство с ужином еще раз, мне объявят вендетту и мою племянницу не отпустят к нам на выходные, перед тем как я лягу на операцию. А я бы хотел, чтобы она у нас погостила. Перед этим.

Лишних объяснений не надо. Я понимаю. Вот только почему-то мне тревожно. 

Почему-то перед встречей с семьей Ярослава я нервничаю как школьница перед экзаменом. Нельзя сказать, что у меня получается контактировать с родственниками мужа. Его отец — больше расположен против меня, чем за. Дядю и двоюродного брата — я вообще не рассматриваю, для них я по-прежнему котируюсь за предмет мебели, с одной только разницей — раньше я «стояла» в офисе, а теперь — у их родственника дома.

Ярослав, пожалуй, единственный, кто относится ко мне без пренебрежения. А его жена…

Вообще неизвестная переменная лично для меня. Не понравлюсь ей — возможно, и деверь ко мне возьмет и переменится…