Одна в толпе - Марта Крон

Еле сдержавшись, чтобы не рассмеяться, солидарно покивала, когда она показала мужу кулак и расслабленно допила свой чай.

Лёнечка у меня ещё не самый придурочный. Можно жить дальше.

Нам ещё есть к чему стремиться.

Посмотрев со стороны на счастливую семью Фроловых, откинула все сомнения и решила для себя главное.

Если я уже люблю Астахова до потери пульса, то смысл противиться и искать помехи там, где их нет. Мои родители вместе с молодых лет и до сих пор не переубивали друг друга, а это прогресс для нашей семьи.

О каком раздумье идёт речь, если всё, что я делаю или предполагаю делать напрямую связано с Леонидом?

Только и размышляю, как быстрее стать взрослой и серьёзной, чтобы поддержать его в бизнесе. Как помочь ему с той душевной травмой, что он прячет внутри, терзающую его каждый день из-за недоотношений с отцом. Как не дать маху в его глазах и стать более опытной девушкой. Как сгладить то, что я из деревни, а он местная знаменитость.

Да этих мыслей миллион и все связаны с ним.

Получается, и я нашла себя в одном единственном человеке?

— ГНОМ!! — вдруг закричал на весь домик Астахов и резко подскакивая на кровати, пугая меня так, что я прикусила себе язык. — АЛИСА!!

— Господи, помилуй! Так и до инфаркта недалеко. — схватилась я за сердце.

— АЛИСА!! — продолжал вопить парень, срывая с себя одеяло.

— Тут я. Тише. — схватила его за плечи, привлекая внимание.

— ГНОООМ! — что есть мочи заорал Лёня, падая с кровати и катаясь кубарем на полу.

Что там советовали про проверку медицинской карты? Похоже, это наш случай.

— Спокойно, Астахов! — кинулась к нему. — А то упекут тебя, придурка, с пометкой «не выпускать», как мы тогда видеться будем!

— Алиса! — прохрипел вновь он. — Умоляю! Не надо! — и стоны плачевные прибавились.

— Да ёлы-палы, открой ты глаза! — и хрясь его по лицу.

Да, стыдно, а что делать? Убежит ведь в трусах на снежную улицу, а мне потом доказывай, что мы не верблюды.

— Гном?! — несколько раз моргнул парень, не понимая происходящего.

— Да, мой хороший? — елейно проговорила я, испытывая угрызения совести.

— Гном… — и выдохнул так протяжно, душа меня в объятиях. — Мне приснилось, что ты ушла от меня…

— Да куда я уйду? — погладила его по влажной от пота спине. — Там холодрыга везде, а я мерзлявая…

— Тебя только это удерживает? — втянул носом запах моих волос и сжал крепче, целуя в шею.

— Ну есть ещё кое-что… — провела успокаивающе пальцами по его голове. — Но это не главное…

— Что? — так замученно посмотрел на меня, что свою хватку я усилила больше, чем его.

— Я тебя очень люблю. — пригладила мужские взлохмаченные волосы и прижалась губами ко лбу.

— Это самое главное. — глубоко вздохнул и приподняв меня, потянул за собой на кровать. — Больше не уходи от меня.

— Это ты так не гоняй. — положила голову ему на грудь и прислушалась к быстрому сердечному стуку. — Так рванул, что еле догнала.

— Акимова.

— Мм?

— У меня щека горит.

Приплыли. А чего сразу Акимова-то? А другие правдоподобные варианты не катят что ли?

— Так ты приложился лицом, когда падал с кровати.

— Ладони покажи. — и голос чуть напористее.

Сволочь проницательная.

— На. — выставила перед его лицом руки, и сама ахнула. Правая ладонь краснющая, что тут никакое моё тупое выражение лица не поможет.

— Сама напросилась.

Это что? Радость в голосе или мне показалось?

— Ай. — успела выдать я, пока с меня стягивали пижамные штаны.

Не показалось.