Мужчина ее мечты - Керрелин Спаркс

— Ты хороший человек, Жан-Люк. Прекрасный человек.

— Хизер. — Он едва касался ее, словно боялся потерять самообладание. — Я так сильно тебя хочу.

Его ладонь легко пробежала по ее спине, вызывая дрожь.

Ей, наверное, следовало от него отпрянуть, но он казался таким надежным, что ей нестерпимо хотелось к нему прильнуть. Жан-Люк скользнул губами по ее лбу. Хизер ощутила разливающийся в теле зов желания.

— Позволь мне за тобой ухаживать. — Он пощекотал носом ее шею и прошептал в ухо: — Позволь мне любить тебя.

Она заглянула ему в лицо, и у нее перехватило дыхание. Светло-голубая радужка его глаз менялась.

— У тебя глаза стали красными.

Он убрал с ее лба волосы.

— Эта проблема возникает у меня всегда, когда я рядом с тобой.

— Почему? Я вызываю у тебя чувство голода?

— Ты заставляешь меня умирать от желания. Мои глаза лишь отражают бушующую внутри страсть.

— Хочешь сказать, они краснеют, когда ты… заводишься?

— Да. — Он слегка улыбнулся. — Ты могла бы помочь мне смягчить проблему. Но боюсь, она так и будет продолжать возникать снова и снова.

О Боже, что плохого в том, чтобы провести так всю оставшуюся жизнь? Внутри ее разрасталась паника. Она не чувствовала готовности шагнуть вместе с дочерью в жизнь, столь отличную от ее привычного существования.

— Я… мне нужно идти.

И отступила назад.

Жан-Люк не стал препятствовать.

— Как пожелаешь.

Она ушла и скрылась в своей темной спальне. Господи милостивый, что делать? Она не сомневалась в правоте Финеаса, когда он сказал, что положение вампира не меняет сути характера человека. Жан-Люк оставался таким же честным и благородным, каким был при жизни. Многовековой жизненный опыт давал ему мудрость и зрелость, делавшие его особенно привлекательным. И безусловно, он был необыкновенно сексуальным. Он прекрасно относился к Бетани и был добр и щедр к Фиделии. Жан-Люк был идеален во всем, кроме одного. Он был вампиром.

Но это не изменило его, как и не изменило ее чувств к нему. Теперь, когда первый шок прошел, Хизер сознавала, что по-прежнему в него влюблена. И это пугало ее больше, чем его клыки. Потому что она всерьез обдумывала возможность развития их отношений.

Внутренний голос твердил ей, что она сошла с ума. Как можно за одну неделю принять решение, способное повлиять на всю ее последующую жизнь? И жизнь Бетани. Как объяснить дочери, что новый приятель мамочки в дневное время — труп? Разве можно обременять малолетнего ребенка подобными секретами?

Ситуация складывалась сложная. Она будет стареть, а Жан-Люк — нет. Она втянет дочь в чужой, непонятный мир. С другой стороны, ее дочь получит прекрасного, любящего отчима.

Но днем он будет мертвым. Мысли Хизер метались между «за» и «против», и голова шла кругом. Пробравшись в темноте на ощупь в ванную, она закрыла дверь и включила свет.

Посмотрела на свое отражение в зеркале. Фиделия сказала, чтобы прислушалась к зову сердца. Ее сердце рвалось к Жан-Люку, но голова взывала к осторожности. Если Жан-Люк войдет в ее семью и из этого ничего не получится, то будет разбито не только ее сердце. Бетани тоже пострадает.

Хизер вздохнула. Она объявила страху войну, но в этой битве страх, похоже, одерживал победу. Самым безопасным было отступить. Она должна уйти, пока ее любовь к Жан-Люку не разрослась до вселенского масштаба.

Всю субботу Хизер трудилась не покладая рук и старалась не думать о Жан-Люке. В ту ночь он спросил, не хочет ли она поговорить с ним в его кабинете, но она ответила отказом. Печальное выражение его глаз пронзило ей сердце, и она заторопилась к себе в спальню.

За обедом в субботу она узнала, какими еще сверхъестественными способностями обладают вампиры. Сверхтонким слухом. Находясь на кухне, Йен услышал приближение автомобиля. Хизер в сопровождении двух охранников вышла в фойе демонстрационного зала.

Фил выглянул в окно.

— Это пикап с трейлером на прицепе.

Хизер тоже выглянула в окно, чтобы посмотреть, кто выйдет из машины.

— О нет. Коуч Гюнтер.

— Он опасен? — спросил Йен.

— Только для женщин, — побормотала она. В кузове пикапа она заметила большие черные коробки. — Он привез подиум.

Значит, это он был новым приятелем Лиз Шуман. Боже, Лиз, наверное, сошла с ума.

Коуч поднялся на крыльцо и, не обращая внимания на кнопку звонка, стукнул кулаком в дверь.

Хизер скривила лицо.

— Вам придется его впустить. Я позову Альберто.

И зашагала по коридору.

— Привезли подиум, — сообщила она Альберто. — Я обещала Лиз три билета на шоу.

Нехотя он протянул ей три билета.

— Мне с трудом хватит их для членов школьного совета и больших городских шишек.

Хизер поморщилась.

— Пригласив всего двадцать гостей, трудно рассчитывать собрать хорошую сумму.

— У местных обитателей, — фыркнул Альберто, — вообще нет денег. — Жан-Люк сам сделал пожертвование. Двадцать тысяч.

— Долларов? — ахнула Хизер. — Невероятная щедрость.

— У него на то свои причины. — Альберто махнул рукой. — Нет, он, безусловно, щедрый. Жан-Люк много жертвует на благотворительные цели. Но в данном случае он платит за молчание. Когда магазин после шоу закроется, Жан-Люк хочет, чтобы все о нем забыли. И ваша работа, полагаю, тоже на том закончится.

Хизер не забыла, что он нанял ее всего на две недели.

— Хотите сказать, что сюда больше никто не придет?

— Надеюсь, что нет. А если кто и придет, охрана повернет их обратно. Я с моделями вернусь в Париж, а Жан-Люк на время исчезнет.

Перспектива отдавала одиночеством. Хизер вспомнила первую карту, которую перевернула для Жан-Люка Фиделия. «Отшельник». Он будет таким одиноким. Но она могла все изменить.

— Ладно, мне нужно взглянуть на подиум. — Альберто вышел из кабинета.

Хизер не спеша вернулась в фойе. Фил и Коуч уже установили в демонстрационном зале несколько секций помоста, и Альберто придирчиво их разглядывал.

— Привет, Хизер! — крикнул Коуч, Направляясь на улицу за следующей секцией, и добавил, указав на смущенного Йена, стоявшего в тени: — От этого ребенка толку ноль. Его ленивую задницу стоит уволить.

Хизер посмотрела на Йена с сочувствием. Она знала, что ему нельзя на солнце, но, очевидно, Коуч не давал бедняге покоя. Спустя двадцать минут подиум наконец полностью перенесли с прицепа в зал.

Хизер отдала Коучу его билеты.

— Представь, я сейчас встречаюсь с Лиз Шуман, — доложил он, остановившись у выхода.