Папины дочки - Тасмина Перри

— Мы рады, что вы выбрали наше помещение, — сказал он с явным восточноевропейским акцентом. — Если что-нибудь понадобится, прошу вас, сообщите немедленно. Меня можно найти в комнате номер двадцать два пятьдесят три. А ваша сестра Серена приедет сегодня? — спросил он, обратившись к Кейт.

— Должна быть, — ответила Кейт, любезно улыбнувшись.

— Серена приедет? — удивился Ник, пригубив бокал шампанского.

— Конечно, должна приехать, она же моя сестра.

— А Том?

Кейт посмотрела на него с укором.

— О да, он тоже приедет, — спохватился Ник, — он ведь мой лучший друг. Кстати, он ночует в отеле. Он тоже спрашивал, будет ли Серена, и я обещал позвонить, если она приедет.

— Господи, как малые дети, — проворчала Кейт, — прячутся друг от друга.

— Том придет вовремя, — пообещал Ник, — но я подумал, что вообще-то сегодня не совсем подходящий день для воссоединения; в присутствии ста пятидесяти гостей и прессы это будет несколько экстравагантно.

— Я не хотела ничего говорить ей о Томе. У нее столько проблем в последнее время, она так издергана.

— О, Кейт! Вы выглядите фантастически! — воскликнула Вики, редактор отдела моды.

Ник кивнул обеим дамам и отправился приветствовать гостей, которые прибывали каждую минуту.

— Много народу пришло? — беспокойно поинтересовалась Кейт.

Она опасалась, что из-за не совсем престижного места презентации многие ее просто проигнорируют.

Вики поднесла к губам бокал «Моэ».

— Не волнуйтесь, если никто не придет, мы заберем шампанское и поедем праздновать в офис, — с улыбкой отозвалась она.

Но на самом деле поводов для беспокойства не было. К восьми часам пентхаус заполнили приглашенные в дорогих костюмах и туалетах. Явились все представители основных рекламодателей, которым сразу вручили по экземпляру журнала. Кейт с удовольствием наблюдала, как люди беседуют, смеются и пьют шампанское под ненавязчивые звуки джаза.

— Я тобой горжусь, — сказала Люси, расцеловав ее в обе щеки. — «Класс» получил достойный ответ. Старая сучка Николь Валентайн лопнет от злости.

— Не знаю, старая ли, но точно сучка!

Вскоре прибыли Камилла и Венис — одна в платье от «Марни», другая — в наряде от «Прада». Все тут же обратили на них внимание. Никому не было дела до того, принимали ли они участие в создании журнала или нет, всем хотелось пообщаться со знаменитыми дочерьми Бэлкона. Фоторепортер из «Ивнинг стандард» тут же попросил их попозировать для его издания.

Все были довольны, веселы и доброжелательны. Не меньше чем Кейт и Ник, успехом проекта гордился и Дэвид Голдман. Хотя он и не был причастен к работе над журналом, но благодаря его поддержке для издания были получены инвестиции.

Еще никогда Кейт не чувствовала себя такой счастливой и удовлетворенной. Ник стоял посреди комнаты, беседуя с группой журналистов, а Ребекка вальяжно положила руку на его плечо. Даже в этой официально-праздничной атмосфере он держался подчеркнуто свободно и открыто. Кейт поневоле призналась себе, что восхищается им, но в ее подсознании глубоко засела мысль о том, что они никогда не смогут быть вместе и останутся лишь деловыми партнерами. И вдруг она поймала на себе пристальный взгляд Дэвида Голдмана, разговаривавшего с одним из инвесторов. Кейт забеспокоилась — Дэвид упрямо смотрел в ее сторону и улыбался. После трех бокалов шампанского она готова была счесть его привлекательным и даже стильным мужчиной. Дэвид приветливо помахал ей рукой.

— Кэтрин, чудесный вечер, правда?

Кейт резко повернулась и оторопела — к ней приближался отец. Уж его-то она совсем не ожидала увидеть здесь. После его выходки с Нигелем Хэммондом она так и не смогла простить его — ведь он чуть не разрушил дело всей ее жизни. Но с другой стороны, она втайне торжествовала: теперь отец мог убедиться, чего она стоит. Не посылать ему приглашение было бы не просто невежливо, но и опасно — Освальд был человеком мстительным. Так что она ограничилась тем, что отправила приглашение на адрес галереи Бэлконов в надежде, что он выбросит его или вообще не станет просматривать.

— А вот и юная леди, с которой я не прочь побеседовать, — заявил Освальд, взяв под руку дочь и обращаясь к журналистке, которая шла с ним рядом. — Это я дал рекомендацию ее первому крупному инвестору и содействовал дальнейшему успеху ее предприятия.

Журналистка быстро записывала в блокнот каждое его слово.

— Должно быть, Кейт, вы очень признательны вашему отцу за поддержку?

Кейт чувствовала, как ее постепенно охватывает гнев.

— Хотя я и потерял много лет назад жену, — продолжал Освальд, — я сделал все, чтобы обеспечить дочерям достойное будущее, и помогал им в осуществлении их заветных целей.

— А Серена уже приехала? — спросила журналистка, осматривая комнату. — Какое роскошное семейное фото могло бы получиться! Отец с дочерьми!

— Она скоро будет, — ответила Кейт, стараясь держаться как можно спокойнее. Но где же на самом деле эта девчонка?

Под громкие крики репортеров Серена вошла в отель и проследовала через банкетный зал к лифту, где ее встретил доброжелательного вида консьерж и проводил в пентхаус. Кейт, посылая сестре приглашение, заверила, что никакого ажиотажа вокруг нее не будет, но тут же поняла, что ошиблась — как только Серена появилась в комнате, все внимание присутствующих мгновенно переключилось на нее. Сильно декольтированное платье шоколадно-коричневого цвета выделяло ее в толпе настолько, что фотографы тут же принялись щелкать камерами. Серена, оглядываясь по сторонам, искала Кейт. Наконец она разглядела сестру и отца, который уже шел к бару.

— Желаю вам приятного вечера, мисс Бэлкон, — сказал консьерж, решив, что его миссия выполнена.

Серену охватило паническое чувство страха, ей было тяжело дышать. Она помедлила секунду и бросилась назад к лифту.

Консьерж удивленно посмотрел на нее, не понимая, в чем дело.

— Я еще не готова, — сказала она с улыбкой, стараясь спрятать трясущиеся руки. — Я… я хотела бы немного передохнуть в отеле, порекомендуйте мне номер, который можно снять ненадолго…

Консьерж поправил пиджак и откашлялся, пытаясь преодолеть смущение.

— Я могу порекомендовать вам снять номер этажом ниже, если его еще не забронировали на ночь. Там просторно и тихо. Я могу проводить вас туда, а аренду оформите позже.

— Отлично, — согласилась Серена, — идемте.

Номер, о котором говорил консьерж, оказался большим. В спальне стояла роскошно убранная постель. В других комнатах находились диваны, обтянутые черной кожей, и бархатные кушетки.

Серена наконец немного успокоилась и заявила:

— Я беру этот номер.

Когда консьерж удалился, она сбросила туфли и села на постель, обхватив колени руками. Здесь она по крайней мере ощущала себя в безопасности. У нее начиналась мигрень, и она знала, что приближается истерика — рыдания уже подступали к горлу. Ее злило собственное бессилие, но она не могла справиться с ним. Ей совсем не хотелось сейчас выставлять себя напоказ и терпеть любопытные взгляды. Она привыкла к вниманию со стороны окружающих, но в ее нынешнем положении это внимание сопровождалось злорадством и осуждением. После всего, что с ней случилось, она должна была быть готова к этому, но оказалось, что нервы у нее не такие уж крепкие.