Помнишь меня? - Софи Кинселла

— Вы с ней? — Заметив меня, потрепанная копия Гвинет пошла вниз по ступенькам. — Я подам официальную жалобу.

Люди всю неделю фотографируют мой дом, вторгаются в мою частную жизнь… Последний раз тебе говорю, никакая это не Эппл! — повернулась она к молодой японке, кричавшей «Эппл! Эппл!» и пытавшейся сфотографировать малышку. Женщина тряслась от ярости, в чем я ее нисколько не виню.

— Чем больше говорю людям, что я не Гвинет Пэлтроу, тем сильнее они верят, что я — это она, — повторяла она полицейскому. — Это ужас какой-то, мне придется переехать!

— Да вы радоваться должны! — беззаботно сказала Эми. — Вас принимают за кинозвезду, обладательницу «Оскара»!

— По таким, как ты, тюрьма плачет! — зарычала лже-Гвинет с таким видом, словно была готова треснуть Эми по башке.

Честно признаться, я бы к ней присоединилась.

— Я собираюсь вынести вашей сестре официальное порицание, — повернулся ко мне полицейский, когда его напарница вежливо, но решительно вмешалась и увела разгневанную женщину Гвинет в дом. — Я могу отпустить ее на ваше попечение, но вы должны заполнить эти бумаги и назначить время визита в участок.

— Хорошо, — сказала я, бросив на Эми убийственный взгляд. — Как скажете.

— Отвали! — отбивалась лже-Гвинет от молодого придурковатого парня, который с надеждой тащился за ней с компакт-диском в руках. — Не передам я это Крису Мартину! И вообще я терпеть не могу чертов «Колдплэй»!

Эми закусила щеки изнутри, едва удерживаясь от смеха.

Ну да, очень смешно. Все страшно веселятся. А я никуда не спешу, и вообще у меня выходной.

Я заполнила бумаги с бешеной скоростью, с размаху шлепнув жирную точку после собственной подписи.

— Нам уже можно идти?

— Да. И присматривайте за ней как следует, — добавил полицейский, отдавая мне дубликат заполненной формы и листовку, озаглавленную: «Наставление по официальному порицанию».

Смотреть за Эми? Почему это я должна за ней присматривать?

— Конечно, — ответила я с натянутой улыбкой, запихивая документы в портфель. — Приложу все усилия. Эми, пошли! — Я взглянула на часы и задохнулась от ужаса — без девяти двенадцать. — Быстро ловим такси!

— Но я хочу поехать в Портобелло…

— Быстро ловим сраное такси! — заорала я. — Мне срочно нужно на работу!

Глаза Эми расширились, и она послушно начала высматривать такси. Я широко махала рукой, и наконец мне удалось приманить одну машину к обочине. Не теряя ни секунды, я затолкала Эми в салон.

— Виктория-Пэлие-роуд, пожалуйста. Как можно быстрее. Мне не успеть к началу, но у меня будет время высказаться. Еще ничего не потеряно.

— Лекси… спасибо, — еле слышно сказала Эми.

— На здоровье.

Такси мчалось по Лэдброук-Гроув. Я в отчаянии смотрела на дорогу, мысленно умоляя светофоры переключаться на зеленый, а всех водителей двигаться побыстрее, когда впереди замаячила настоящая солидная пробка. Все! Мне ни за что не успеть!

Я схватила телефон, набрала телефон приемной Саймона Джонсона и дождалась ответа Наташи, его персонального помощника.

— Привет, Наташа, — начала я, стараясь говорить спокойно, как настоящий профессионал. — Это Лекси. Я немного задерживаюсь, но мне очень важно выступить на совете директоров. Не могла бы ты передать им мою просьбу дождаться меня? Я уже подъезжаю.

— Конечно, — любезно ответила Наташа. — Я им скажу. До встречи.

— Спасибо.

Я нажала отбой и откинулась на спинку сиденья, немного успокоившись.

— Извини, — вдруг сказала Эми.

— Ну что ты, все в порядке, — пробурчала я.

— Нет, я правда прошу прощения.

Я вздохнула и впервые с тех пор, как мы сели в такси, повернулась к сестре:

— Эми, почему?..

— Чтобы заработать, — пожала она плечами. — А что?

— А то, что у тебя будут серьезные неприятности! Если тебе нужны деньги, почему не найдешь работу? Или у матери не попросишь?

— У матери? — презрительно повторила она. — У нее нет денег.

— Пусть у нее не золотые горы в банковском сейфе, но…

— У нее нет вообще ничего. Как ты думаешь, почему наш дом разваливается? Почему мы никогда не включаем отопление? Я ползимы жила у моей подруги Рейчел, там хоть радиаторы теплые. Мы нищие.

— Ерунда какая-то, — удивилась я. — Как же это вышло? Разве отец ничего ей не оставил?

Некоторые папины дела можно с полным правом назвать аферами, но мошенничал он успешно и я знаю, что после его смерти мать ожидала кругленькой суммы как с куста, хотя никогда в этом не признавалась.

— Без понятия. Может, фигню какую-нибудь.

— Слушай, так в любом случае продолжаться не может. В конце концов ты попадешь за решетку!

— Напугала ежа голой задницей. — Эми отбросила со лба синие пряди. — Тюрьма — это круто.

У меня отвалилась челюсть.

— Тюрьма — круто? Кто тебе это сказал? Там ужасно! И грязно! Все ходят с сальными волосами, нельзя побрить ноги или протереть лицо лосьоном!

Все это я придумала на ходу — может, в наши дни в тюрьмах уже построили С ПА и повесили сушилки для волос.

— И мальчиков там нет, — добавила я. — И айподов нельзя иметь, и шоколад не разрешают, и DVD не посмотришь. Можно только ходить друг за другом по тюремному двору. В кандалах! — Здесь я сознательно исказила истину, но меня уже понесло.

— Кандалы уже сто лет не надевают, — хмыкнула Эми.

— А вот и нет, их снова ввели! — соврала я не моргнув глазом. — Для подростков. По недавней инициативе правительства — в качестве эксперимента. Ты что, газет не читаешь?

Эми растерянно заморгала. Получи, сестричка. Это тебе за «муму».

— Ну а если у меня в генах заложено быть не в ладах с законом? — с некоторым вызовом возразила она.

— При чем тут гены, чудо?

— Папуля же сидел в тюрьме! — злорадно заявила она.

— Папа? — вытаращила я глаза. — Папа сидел… — Это показалось мне настолько абсурдным, что я чуть не засмеялась.

— Сидел! Я слышала, как об этом говорили на похоронах. Так что у меня судьба такая — срок мотать. — Пожав плечами, Эми вытащила из кармана пачку сигарет.

— А ну прекрати! — Я вырвала у нее сигареты и выбросила в окно. — Папа не сидел в тюрьме! И ты не сядешь ни в какую тюрьму! Ничего крутого в этом нет, это полный отстой! — Я выдохлась и несколько секунд пыталась отдышаться. — Слушай, Эми… Иди ко мне в качестве интерна. Работа интересная. Наберешься опыта, заработаешь денег…

— Сколько? — тут же спросила она. Господи, где она научилась так доставать людей?