Три недели с леди Икс - Элоиза Джеймс

Весь следующий день Торн избегал Индии: с утра до вечера он проработал в библиотеке, даже приказал подать туда обед.

Впрочем, вся «работа» его заключалась в тягостных раздумьях. Он невидящими глазами смотрел на бумагу, куда то и дело падали кляксы с кончика пера…

Торн поверить не мог в то, что Индия способна бросить своего ребенка. Однако всякий раз, когда он решал, что это была ложь, беззастенчивая и наглая, здравый смысл и жизненный опыт заставляли его мысль устремляться в ином направлении. А вдруг она сказала правду?…

…Да, похоже, Индия – женщина того же сорта, что и его мать, и способна, предавшись вволю страстным утехам, упорхнуть, оставив свое дитя словно ненужную безделушку. Как и у Индии, у его матери была профессия, которой та дорожила. Обе они блестящие, творческие личности, для которых их дело превыше всего остального…

И все же…

Торн то и дело вспоминал рассказ Индии о том, как ее родители внезапно оставили ее и уехали в Лондон. Он вспоминал, как рыдала она на его плече и как он интуитивно понял тогда, что никому прежде она не рассказывала о своей тайной боли…

Торн на собственной шкуре знал, каково это – быть покинутым. И не важно, что отец покинул его, не подозревая о его существовании, а мать – осознанно. Он понимал сейчас, что женщина, изведавшая эту боль, никогда не сможет оставить своего ребенка!

Он просто не мог в это поверить. К тому времени, когда за окошком стали сгущаться сумерки, он уверился окончательно: Индия солгала ему. Торн вспоминал каждую минуту, каждую секунду, проведенную с ней, каждое оброненное ею слово, каждый ее взгляд…

И возвращался мыслью к их вчерашнему разговору в ее спальне. Она считает, что он хочет жениться на ней только из-за того, что она, вполне возможно, понесла от него. Может быть, она чистосердечно полагает, что с Лалой Торн будет счастливее, чем с ней. Вполне естественно, что она чувствует себя виноватой – ведь Лала разгуливает по дому с видом влюбленной овечки…

Торн думал сейчас, что, будь он джентльменом, тоже терзался бы чувством вины. Но ни первое, ни второе не соответствовало действительности. Он никогда и ничего не обещал Летиции Рейнзфорд. Более того, они и двух слов наедине не сказали – лишь прогулялись пару раз по Кенсингтон-Гарденс. Лала все время опускала глаза и хранила молчание.

Даже если бы он не повстречал Индию, то вряд ли решился бы связать свою жизнь с Лалой – и не в последнюю очередь из-за ее омерзительной матери. Он не желал своим будущим детям такой бабушки! А чтобы помолвка не состоялась, ему достаточно один раз высказать этой мегере все, что он о ней думает.

Нет, Торн не чувствует себя виноватым. А если Индия все же терзается, то почему бы ей не найти для Лалы другого мужа? Черт возьми, в таком случае Торн счастлив будет дать девушке богатое приданое… а в Индии наверняка дремлет гениальная сваха!

Покинув библиотеку, Торн поднялся наверх, чтобы принять ванну. Он все еще предавался размышлениям. Жениться на Индии – все равно что пуститься в плавание в штормовое море. Она – одна из тех немногих, кто совсем не боится его. Она – единственная из всех известных ему женщин – посмела открыто противостоять ему, уперев руки в бока, сверкая глазами и высказывая ему все начистоту!

Подумав об этом, Торн поневоле улыбнулся.

– Галстук, сэр? – вернул его к действительности голос камердинера. Торн рассеянно кивнул. Если уж собираешься делать даме предложение руки и сердца, то нужно быть одетым по всей форме. Индия хотела брачного предложения? Она его получит!

Торн уже решил, что прежде чем что-либо говорить, он поцелует Ксенобию. Но даже если он просто коснется ее руки, она содрогнется всем телом, глаза ее потемнеют, она облизнет губы, словно готовясь… а потом подставит ему губы, полуприкрыв затуманенные страстью глаза…