Окровавленные руки - Аделаида Форрест

— Ты ему веришь? — спросил Маттео у телефона.

— Да, знаю. Он поет как канарейка, и пока все в порядке. — Я вздохнула с облегчением, и доктор сел рядом со мной, похлопав меня по руке.

— Неудивительно, что у тебя неприятное сотрясение мозга. Я хочу, чтобы ты несколько дней успокоилась, не готовила, ничего не отвлекало тебя от концентрации, вроде чтения или долгих часов перед телевизором. Тайленол от боли.

— Хорошо, — прошептала я.

Как только он отошел, чтобы разобраться с некоторыми другими незначительными травмами, я снова повернулся к Шраму. Сжав его руку в своей, я наконец позволила себе сломаться.

Все попало в меня. Мое оглушительное облегчение от того, что меня не изнасиловали. Я надеюсь, что Шрам скоро проснется. Ужас, который я испытала, когда впервые услышала эти выстрелы.

— Почему он не в больнице? Разве ему не нужна дыхательная трубка или что-то в этом роде? — прошептала я, когда Маттео обнял меня. Слезы неуклонно лились, когда я рыдала, склоняясь над Шрамом.

— Привлекает слишком много внимания. Кроме того, это не первый раз, когда в него стреляют, Ангел. Он прекрасно справится. Доку даже не пришлось усыплять его.

Он замолчал, продолжая удерживать меня во время моего срыва.

Просто держал меня.

Как будто у него не было миллиона других дел, которые ему нужно было сделать, его руки скользнули под мою рубашку и погладили мой живот, ничего, кроме облегчения в его прикосновениях.

Мы сидели там часами, несмотря на то, что Маттео пытался утащить меня в постель.

— Я не могу оставить его. Только не снова, — каждый раз говорила я.

После того, как комната опустела, все остальные нашли путь к своим кроватям, и в этот момент в тишине эхом разнесся стон Шрама.

— Шрам? — прошептала я, надеясь, что он откроет глаза.

— Привет, чувак, — Маттео улыбнулся мне в шею.

— Айвори, — простонал Шрам, трясясь на месте, как будто собирался сесть.

Я коснулась его плеча, приложив достаточно давления, чтобы удержать его лежать.

— Я здесь, — прошептала я. — Я в порядке. Спасибо тебе.

Всхлип, который я издала, звучал особенно жалко в тихой комнате.

— Ангел, я позову парней, чтобы они помогли ему попасть в комнату для гостей, — пробормотал Маттео, уворачиваясь и оставляя меня смотреть на Шрама.

— Не плачь, — пробормотал Шрам. — Ненавижу, когда ты плачешь.

— Я думала, что ты мертв. Адриан протащил меня через весь дом, а ты просто был там. И было так много крови.

— Он добрался до тебя? — Голос Шрама стал напряженным.

— Я в порядке, Маттео пришел быстро из-за трекера. — Я кивнула, наблюдая, как его взгляд перешел к синяку на моем лице.

— Недостаточно быстро. Он заставил его страдать?

— Айвори убил его, — сказал Маттео с гордостью в голосе. — Кровожадное существо.

Я усмехнулась, полностью оценив тот факт, что Маттео, похоже, полон решимости превратить мой статус убийцы в шутку. Это как-то сделало его менее реальным. Меньше, чем я ударила человека четыре раза, как злобный монстр.

— Пойдем. Давай уложим тебя в постель, чтобы ребята помогли Шраму добраться до его кровати. Ему нужно поспать.

Я кивнула и поцеловала Шрама в щеку, пока Маттео вел меня прочь.

— Тебе повезло, что я ему доверяю. Иначе я бы убил его за то, как ты к нему подлизываешься, — проворчал Маттео, и я смеялась всю дорогу до кровати, где Маттео подкатил меня под себя и держал меня все эти два часа. секунды мне понадобилось, чтобы вырубиться.

Эпилог

Айвори

Не иметь возможности выпить на собственной свадьбе было дерьмом.

Вроде серьезно.

Думаю, я должна была просто радоваться, что у меня не было огромной шишки, все еще в моем первом триместре. Маттео был любезен, согласившись не пить со мной.

Чертовски верно, я приняла его предложение. Если мама не могла напиться, то и он не мог.

Я улыбнулась этой мысли, глядя на своего мужа, пока он кружил меня на арендованной сцене в поместье, розарий за нашими спинами.

Мы никогда не обсуждали, где мы поженимся, мы даже не обсуждали, состоится ли свадьба после всего, что произошло с Адрианом Риччи.

Я никогда не думала о том, чтобы уйти от Маттео. В конце концов, я тоже теперь была убийцей, независимо от обстоятельств. Я могла позволить Маттео убить его вместо меня, я знала это даже в тот момент. Но что-то темное внутри меня знало, что я должен сделать это сам.

С того дня Маттео ни разу не смотрел на меня как на кого-то другого, кроме как на равного себе, и хотя мне часто снились ужасные кошмары, я бы ничего не изменила.

Лино кружил Самару по танцполу рядом с нами, смеясь, несмотря на тени под серо-голубыми глазами Самары. Я знала, что ее бывший муж доставляет ей неприятности с разводом, но Лино отказывался много говорить об этом.

Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что Самара мало что ему рассказала. Ему никогда не удавалось выслушать подробности ее отношений. Я подозревала, что он держал ее исключительно как друга по тем же причинам, по которым Маттео оттолкнул меня.

Я надеялась, что он изменит это, когда ее развод завершится. Они всегда идеально подходили друг другу, сколько я знала их обоих.

— Думаешь, они когда-нибудь вытащат голову из задницы? — спросила я Маттео, заставив его трястись от смеха.

— Я думаю, — прошептал он, — что если сегодня вечером она будет танцевать еще с одним мужчиной, который не он, он может просто сделать это сегодня вечером.

Сэди поймала мой взгляд и усмехнулась, мучая Дюка, заставляя его танцевать с ней.

— Согласна, — многозначительно усмехнулась она. — Если вы не хотите, чтобы они испачкали все ваши поверхности, вам, возможно, придется подготовить свою голень.

— Сэди! — прошипела я, откинув голову назад от смеха. Глаза папы нашли мои, сияя, когда он смотрел на меня. Я отвела взгляд, когда мои собственные слезы угрожали. Он уже превратил меня в рыдающую кашу во время танца отца и дочери. Я никак не могла позволить ему сделать это снова. Даже дядя Адам похлопал Маттео по плечу, и они легко подружились, несмотря на различия в подходах к закону. Когда я знала правду, Адам первым смягчился, сказав, что я взрослая девочка, и только я могу решать, что для меня выходит за рамки. Сэди отвела Дюка в сторону, привлекая взгляды других наших гостей. У меня не хватило духу дразнить Дюка,