Бог злости - Рина Кент

Я даже не подумала о его чудовищной природе, когда заснула в его объятиях после ванны.

То, что началось как лечение моей боли, закончилось тем, что я трахалась на краю ванны с задницей в воздухе и пальцами, держащимися за стену. В буквальном смысле.

Хотя я кончила дважды, Киллиан не торопился, даже больше, чем в первый раз, и я честно думала, что потеряю сознание от всего этого возбуждения, пронизывающего меня насквозь.

Когда он наконец кончил, то поцеловал меня в лоб, как обожаемый любовник, и оставил меня отмокать в воде, полуоцепеневшую, более болезненную, чем в первый раз, но такую безмерно счастливую.

Потом он вышел из ванной и вернулся, чтобы помочь мне ополоснуться, а затем отнес меня на кровать, простыни на которой были заменены.

Когда я хотела одеться, он оттолкнул мою руку.

— Не надо. Я хочу иметь доступ к твоей киске в течение ночи.

— Нет, если только ты не в настроении отвезти меня в отделение скорой помощи утром.

Он лишь усмехнулся, пробормотал:

— Очаровательно, — а затем прижал меня к себе, как будто это была самая естественная поза в мире.

Я из тех, кто почти не спит в незнакомых местах. Это защитный механизм, чтобы я могла убежать при любой возможности.

Так как же я могу спать в объятиях дьявола?

Хотя он великолепный дьявол со стальным телом. Даже когда он спит, я чувствую твердость его живота и груди напротив моей груди и живота и его... член между моих ног. Он определенно полутвердый и готов к большему.

Ему когда-нибудь бывает достаточно?

Вообще-то, нет. Я не хочу знать ответ на этот вопрос.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Это почти как если бы он проснулся — то же самое вечное выражение, пустота в нем, жесткие грани его черт, которые принадлежат модели.

Его привлекательная внешность всегда была оружием в его играх на уничтожение, поэтому я старалась не обращать на нее внимания, но он так красив. Так жестоко красив. Я могла бы смотреть на него весь день.

И я начинаю сексуализировать этого ублюдка.

А это опасно.

Потянувшись сзади, я потянула его за руку, лежащую на моей спине и медленно опускаю ее на матрас.

Я жду секунду, затаив дыхание, на случай, если он пошевелится.

Когда он не делает этого, я кладу ладони по обе стороны от его лица и приподнимаюсь. Его член скользит между моих бедер, и с его губ срывается низкий хрюкающий звук.

Я замираю, ожидая, что меня прижмут его смертоносные глаза и огромный вес, но он остается на месте.

Фух.

Боже, я могла бы убить его прямо сейчас. Может быть, задушить его, пока он спит, и избавить мир от его зла.

Но даже если я допускаю такую мысль, это просто не я.

С огромным дискомфортом и всплесками боли мне наконец удается, спотыкаясь, встать с кровати. Мне требуется несколько попыток, много вдохов и внутренних проклятий, чтобы надеть свою одежду — без нижнего белья, потому что я не могу его найти.

Вероятно, оно все равно испорчено.

Подняв с пола телефон, я морщусь от дюжины сообщений от друзей, затем засовываю его в лифчик и замираю, когда понимаю, что от меня пахнет им. Древесным, как его гель для душа, которым он меня намазал, но я также пахну сексом.

Который я начинаю ассоциировать только с ним.

Я бросаю последний взгляд на комнату.

Она такая же клиническая, как и Киллиан. Настолько безличная, что это могла бы быть спальня любого другого человека, если бы не медицинские книги на полках.

Я отступаю назад, не сводя с него глаз. Я ни за что не отдам ему свою спину после того, что было раньше.

Это стоило мне девственности.

Не то чтобы я считала это чем-то особенным. Я действительно никогда не находила никого, кому бы я хотела отдать ее, даже если это сделало меня изгоем в моей предыдущей школе и среди моих друзей.

Не говоря уже о том, что все парни, которые были у меня в школе, проверялись лично Лэндоном, и что-то мне подсказывает, что он угрожал им убийством, если они дотронутся до меня.

Меня это немного беспокоило, но не настолько, чтобы я закатила истерику.

Правда в том, что я была слишком апатичной, и, как бы мне ни было неприятно это признавать, я никогда не хотела никого с тем же огнем, который я чувствую к Киллиану.

Но я начинаю понимать, что ему нужна не только моя девственность, как я думала вначале.

Киллиан будет идти по нарастающей, как на войне — он будет хотеть все больше и больше, пока я не буду полностью истощена.

Пока у меня не останется ничего, чтобы отдать.

У него такой тип интенсивности. Шторм, который ты чувствуешь только тогда, когда он разрушает тебя изнутри.

В прямом и переносном смысле.

Поэтому я должна стараться держаться подальше и защищаться. Это будет истощать меня, и я, вероятно, буду ненавидеть себя за это, но это нормально.

Я могу это сделать.

Медленно, я открываю дверь и выхожу на улицу босиком, держа в руках свои ботинки.

Оказавшись на безопасном расстоянии, я надеваю их и направляюсь туда, где, как я помню, находится лестница.

Я прохожу несколько комнат — гораздо больше, чем нужно четырем людям. В этом особняке легко могла бы разместиться целая армия.

Или, может быть, призраки.

Готический стиль с его барочными обоями, мрачной мебелью и старинными канделябрами определенно придает ему атмосферу, подходящую для встреч с преступным миром.

Единственный свет исходит от тусклых хрустальных люстр, висящих над залами и над круговой лестницей.

Жуткая тишина пронизывает воздух, и не помогает то, что сейчас четыре часа утра. Я начинаю отчетливо слышать стук своего сердца.

Успокойся. Я же не делаю ничего плохого. Я просто пытаюсь уйти.

Хотя, может, я могу пошарить вокруг, вдруг там есть что-то, что можно раскрыть о Девлине.

Я быстро отбрасываю эту мысль. Меня просто поймают, будь то охранники или Киллиан. А я действительно не могу позволить себе снова оказаться в плену у этого монстра после того, как мне наконец удалось вырваться из его разрушительной орбиты.

Кроме того, мы с Гаретом договорились. Он уже поцеловал меня, доставил мне неприятности с Киллианом и использовал свою часть сделки по своему усмотрению.

—