Грусть не для тебя - Эмили Гиффин

Джеффри вломился в палату совсем не вовремя. По крайней мере, мне показалось, что он вломился, хотя скорее всего он просто вошел — в своей обычной манере. Во всяком случае, я вдруг почувствовала смущение и вину. Но сказала себе, что на этот раз никому не изменила. Просто не справилась с собой, а моих мыслей Джеффри никогда не узнает. И Итон тоже. Я всего лишь обнимаю друга. Разве не так?

Итон встал и отошел к окну, как будто уступая место Джеффри. Мне захотелось крикнуть: «Нет, останься, ты должен быть рядом со мной!» — но вместо этого я неожиданно залюбовалась Джеффри, который стоял передо мной очень торжественный, в белоснежной крахмальной сорочке, в дорогом костюме и при галстуке. Несмотря на все неприятности нынешнего вечера, он оставался импозантным, невозмутимым и сдержанным. Мне стало ясно, почему было так неловко его любить — и почему я так этого хотела. Фактически это был идеал — красивый мужчина, великолепный любовник. Мой спаситель.

— Что? — спросила я, нервно теребя край халата. Конечно, я имела в виду, что будет сейчас — через несколько минут или часов, но в глуби не души мне очень хотелось знать и более отдаленное будущее. Один раз я уже влюбилась точно таким же образом. Декс был само совершенство, идеальный жених — красивый, холеный, с мужественными чертами лица и кругленьким счетом в банке. И подумать только, как плачевно закончился наш роман. Я поклялась больше не делать ошибок, которые растягивались бы на семь лет. Или хотя бы на семь дней. С Джеффри нужно было порвать за неделю.

Мой уже почти что бывший возлюбленный кратко, профессиональным тоном сообщил мне вердикт мистера Смита, с которым он полностью согласился, а именно: в целях предосторожности мне показан постельный режим до самых родов — чтобы не было никакого давления на матку. Я читала, что в таких случаях, как мой, часто предписывают постельный режим, но все равно новость меня поразила.

— И мне надо будет целый день лежать? — не поверила я.

Джеффри сказал, что да — за исключением походов в ванную и туалет. Кроме того, нужно избегать стрессов, так как волнение может спровоцировать схватки.

— А можно хотя бы готовить еду? — не сдавалась я.

— Нет, детка. Я найму кого-нибудь, кто будет готовить, работать по дому и присматривать за тобой, пока я в клинике. — Он немного подумал и добавил: — Есть одна замечательная дама, португалка, она помогала нам, когда родился Макс. Тебе она очень понравится.

Итон повернулся к нам, глаза у него блестели.

— В этом нет необходимости, Джеффри. — Голос у него был сочувствующий и заботливый. Звучал очень сексуально. — Я могу работать дома и заботиться о Дарси.

Я растроганно улыбнулась и почувствовала невероятное облегчение. Мне не хотелось оставаться у Джеффри. Я хотела быть дома, с Итоном. Хотела быть с ним всегда. Удивительно, что такое потрясающее открытие происходит в одну секунду и меняет все в твоей жизни. Я люблю Итона. Невероятно, но факт. Даже если он никогда не сможет ответить мне взаимностью, мои чувства к нему перечеркивают все шансы на роман с Джеффри. Раньше я никогда не понимала, почему люди предпочитают жить в одиночестве, если у них не сложилась личная жизнь. А теперь поняла. Мне нужен был Итон — или никто.

— Но ты не против того, чтобы писать книгу, сидя дома? — спросила я на всякий случай.

— Вовсе нет.

— Но ты ведь говорил, что в квартире не можешь сосредоточиться. Я вовсе не хочу мешать творческому процессу.

Джеффри, который пытался понять, что происходит, уцепился за эти слова:

— Да. Мы не хотим посягать на ваше время.

Я затаила дыхание и напряглась, а Итон подошел к кровати и дотронулся до моего плеча.

— Дарси и ее дети не могут мне помешать.

Джеффри с сожалением взглянул на меня, прижав ладони к груди.

— Дарси, тебя это устраивает?

— Да, — извиняющимся тоном сказала я.

— Значит, решено! — обрадовался Итон. — Едем домой.