Аромат жасмина - Джуд Деверо

— А на самом деле ты любишь ее. Ты любишь ее сильно и страстно. Я это точно знаю.

— Нет, не люблю. Я ее почти не знаю.

— Ты говорил мне, что человеку не нужно знать все о предмете своей любви. Ты даже смеялся над моими перечнями положительных и отрицательных качеств. Эта женщина заставляет твою кровь кипеть! Ты сам так сказал.

— И готов отрезать себе язык за это, — сказал Алекс. — Кей, милая, разве ты не знаешь, чему я научился за эти недели? Чему ты научила меня? Я понял, что любовь — это нечто большее, чем страсть. Это значит заботиться о любимой, узнавать ее, не видеть ее недостатки, и все только потому, что очень сильно любишь ее. Это нечто большее, чем любование красивой женщиной с роскошной грудью и желание затащить ее в постель, чего бы тебе это ни стоило. Это… — Покосившись на Кей, он понял, что сделал ошибку.

Кей вылезла из кровати и посмотрела на Алекса сверху вниз. На ней была грязная мужская одежда, волосы потускнели от слоя пыли.

— Значит, ты утверждаешь, что у меня есть недостатки, а у нее!.. Как ты сказал? Роскошная грудь. И она красива, да? И всегда хорошо одета, да?

Алекс закинул руки за голову и уставился в потолок. Он знал, что именно он стал причиной ее вспышки гнева, и понимал, что нужно немного подождать.

— Напомню тебе, что, когда мы встретились, я тоже была хорошо одета. На мне было шелковое платье, стоившее дороже целого дома, а мои волосы украшали бриллианты. А у твоей жены, — она пренебрежительно фыркнула на этом слове, — были бриллианты, чтобы украшать свою прическу? Мне пришлось одеться в мужское платье и затянуть совсем не роскошную грудь исключительно для того, чтобы спасти твою никчемную душу, тебя, неблагодарного. Может, ты считаешь, что все женщины должны украшать себя ленточками и рюшами, но у меня-то не было такой возможности, потому что ты нуждался в моей помощи. А твоя драгоценная Лилит хоть раз помогла тебе? Нет, не помогла. Именно из-за нее люди закидали тебя камнями. Позволь напомнить: если бы не я, тебя бы уже не было в живых.

Алекс вздохнул, продолжая смотреть в потолок.

— Ты не поедешь со мной, и это мое последнее слово.

Кей повалилась на кровать рядом с ним. Весь ее гнев мгновенно улетучился.

— Я могу поехать с тобой в мужском наряде, хотя ты тут заявил, что не любишь, когда женщины носят мужскую одежду. Мне все равно было бы не по силам соперничать в красоте с той женщиной, зато я была бы с тобой.

— Нет, — сказал Алекс, быстро соскочил с кровати и встал. — Ты едешь в Виргинию и остаешься там. Когда все это закончится, я…

— То что? Приедешь ко мне? Ты хоть раз задумывался о том, что, пока ты будешь прохлаждаться с ней, я могу встретить мужчину, у которого тоже есть роскошные части тела, и убежать вместе с ним на какую-нибудь плантацию во Флориде?

Алекс вопросительно вскинул брови.

— И какие же это части тела, а, леди?

— Те, которые тебе больше всего нравятся, — парировала Кей.

— Делай то, что считаешь нужным, — напряженно произнес он.

Кей встала на колени и обняла Алекса за шею.

— Алекс, пожалуйста, не оставляй меня. Мы вместе прошли через столько испытаний, и мы все их выдержали. Это всего лишь еще одно.

Алекс прижал ее к себе.

— Ты думаешь, мне хочется ехать без тебя? Мне уже трудно представить, каково это — просыпаться, когда тебя нет рядом. Пока ты спала в палатке с Эли, я боялся, что сойду с ума.

— Это все храп Тима, — возразила Кей и потерлась носом о его шею.

— Нет, — тихо сказал он. — Все гораздо серьезнее. Благодаря тебе я чувствую себя цельным.

— Ты имеешь в виду, что набрал тот вес, что потерял, пока шел суд? Знаю-знаю, я умею тебя рассмешить.

— Ты умеешь… — Алекс убрал со своей шеи ее руки и заглянул ей в глаза. — Ты права, когда говоришь, что теперь у меня нет права рассказывать тебе о своих чувствах и о своих надеждах на будущее вместе с тобой. В настоящий момент я женат, и на меня охотятся представители власти. Пока я не предстану перед тобой чистым и безупречным, я не могу позволить себе говорить с тобой на эти темы, признаваться, как много ты значишь для меня. — Он перевел взгляд на ее живот. — Это возможно, что ты?..

— Нет, — чуть не плача покачала головой Кей.

Месячные у нее начались только вчера. Она была бы рада сказать ему, что носит его ребенка и что он обязан вернуться к ней.

На лице Алекса отразилось разочарование не меньшее, чем у нее.

— Чего ты больше всего боишься?

— Что ты увидишь ее великую красоту и поймешь, что никогда не сможешь разлюбить ее.

Он улыбнулся:

— Все это очень маловероятно. А вдруг в столовую забежит аллигатор? Кто поможет мне прогнать его? А если заползет огромная ядовитая змея? Ты же у нас заклинатель змей.

Кей не улыбнулась в ответ.

— Ты женился на самой ядовитой змее на свете, а шутки у меня получаются лучше, чем у тебя.

— Да, милая, я женился на змее, а ты лучше шутишь. Ты лучше меня во многом. Я поражаюсь своей заносчивости, когда оглядываюсь назад и вспоминаю, как рассчитывал победить тебя в рисовальном конкурсе. Да и во многом другом, между прочим.

— Ты лучше меня ездишь верхом, — сказала Кей, с трудом сдерживая слезы.

Она действительно очень боялась, что Алекс, когда увидит свою жену, вновь влюбится в нее, а к ней никогда не вернется.

— Что я лучше делаю?

Кей промолчала.

— Пожалуйста, милая, повтори. Я хочу услышать из твоих уст, что ты признаешь, что в целом мире есть хоть что-то, что я делаю лучше тебя.

Кей снова обняла его за шею.

— Я ненавижу тебя, и ты не можешь ехать без меня. Я все дни буду безвылазно сидеть в гостинице, я не переступлю порог номера.

Алекс поцеловал ее в ухо, но когда она подставила ему губы, он отстранился и вывернулся из ее объятий.

— Мне пора идти. Меня ждет Нат.

Кей села в кровати.

— Ты сейчас с ней встречаешься, да?

— Да. Но не потому, что мне хочется. Если бы все зависело от меня, я бы никогда не стал встречаться с ней. Но сейчас мне деваться некуда.

— А после встречи ты поедешь с ней в Чарлстон? И всю дорогу вы будете вдвоем?

— Нет, я же сказал, что с нами едет Нат.

— Не понимаю, с чего это вдруг Нат едет с тобой. Он вообще не любит встревать в дела других. Он…

— Я Мерлин.

Кей, моргая, уставилась на Алекса.

— Ты тот самый Мерлин Ната?

— Да. Пока ты мне не рассказала, я не знал, что твоя семья знает обо мне, кроме твоей матери, естественно. Именно она, когда мы с Натом были детьми, помогла нам наладить переписку. Это было вскоре после смерти моей матери. Отец очень сильно тосковал и все время молчал. А мне надо было с кем-то общаться. В первый год я писал Нату каждый день, и он тоже. Я привык получать пухлые письма от него. Они спасли меня. Я в долгу перед ним и твоей матерью.