Соперник - Пенелопа Дуглас

– В чем, собственно, проблема?

Полицейская вздернула подбородок и обратилась ко мне:

– Фэллон Пирс с вами?

Сердце заколотилось чаще. Что на этот раз?

– Да, – наконец ответил я.

– Ваша сводная сестра, верно? – уточнил коп-мужчина.

Я прикрыл глаза и вздохнул.

– На настоящий момент да. Но наши родители разводятся.

– Что происходит? – спросила Фэллон, подойдя к дверям.

На ней были джинсы с заправленной в них вчерашней белой блузкой. Последние двадцать четыре часа вся одежда валялась скомканная где-то на полу. А еще Фэллон надела очки.

– Вы – Фэллон Пирс?

Фэллон скрестила руки на груди.

– Да.

– Ваша мать сегодня утром заявила о вашей пропаже, – объяснила рыженькая. – Она сказала, что мистер Карутерс угрожал ей тем, что… – она сверилась с записями и продолжила, – пробьет ее головой стену. А потом увез вас в неизвестном направлении.

Оба копа посмотрели на меня, а мне хотелось рассмеяться. Фэллон повернулась ко мне с ухмылкой на лице, и мы оба расхохотались, невзирая на всю серьезность ситуации.

Офицеры молча переглянулись. Моя грудь дрожала от смеха. Фэллон прикрыла улыбку ладонью.

– Вы угрожали миссис Карутерс, сэр?

Какой именно миссис Карутерс? Я хотел задать этот вопрос, но сдержался. Пока никто не должен был знать о нашем браке. Родители услышат эту новость только из наших уст. Иначе не воспримут ее всерьез.

– Офицеры, – пытался я выправить положение, – боюсь, что вас втянули во внутрисемейные разборки. Я никогда бы и пальцем не тронул мачеху. Фэллон здесь по своей воле, и ничего страшного не произошло.

– Мистер Карутерс, – начал полицейский. – Мы знаем, кто ваш отец…

И тут началась кутерьма. За спинами полицейских вдруг нарисовалась женщина в сопровождении оператора и просунула микрофон прямо между ними. Я отшатнулся, а Фэллон схватила меня за руку.

– Вы – Мэдок Карутерс? – закричала женщина, чуть ли не запрыгивая на спины полицейских. – Сын Джейсона Карутерса? У вас роман со сводной сестрой? Ее мать утверждает, что вы ее похитили.

Сердце бешено колотилось, я задыхался от злости.

Вот уроды! Черт!

Я покосился на Фэллон.

– Довольно! – закричал полицейский, и они оба обернулись и закрыли нас руками, защищая от внезапного вторжения.

Что за чертовщина? Отец был важной персоной, но не настолько же. Этих людей явно предупредили.

Женщина-полицейский сказала спокойным голосом:

– Призываю вас к порядку. Вы мешаете расследованию.

– Он удерживает вас против воли?

Журналистка встряхнула головой, откидывая в сторону напослушную каштановую челку. Она вела себя нагло и решительно.

Я наклонился, чтобы захлопнуть дверь, но тут вмешалась Фэллон.

– Стоп, – скомандовала она. – Он не мистер Карутерс. И он не удерживает меня против моей воли, боже упаси! И нет у нас никакой грязной связи. Он мой…

О нет.

– …муж! – закончила она.

Я закрыл глаза, поморщился и тихонько застонал.

Черт. Блин. Вашу мать.

Я втолкнул Фэллон в комнату, схватился за дверную ручку и захлопнул дверь. За ней послышалось, как копы приказали журналистке с оператором уйти.

Я прислонился к двери и медленно сполз вниз, плюхнувшись на попу. Обхватив согнутые колени, я в отчаянии взялся за голову.

– Великолепно.

Я нервно дышал, не обращая внимания на Фэллон, которая стояла как вкопанная на том самом месте, куда я ее толкнул.

Уверен, мое лицо пылало. Давно я так глупо себя не чувствовал. Почему я всегда недооценивал Патрисию?

– О господи, – оглушенный произошедшим, наконец заговорил я.

– Что за бред. Моя мать – сумасшедшая.

– Наоборот, она умна, – спокойно ответил я. – Мы только что попали в новости и унизили отца.

Она понурила голову. Затем подошла ко мне и села рядом.

– Мэдок, прости меня. Я запаниковала.

Я обнял ее за плечи.

– Все нормально. Зато нам больше не нужно бояться родителей.

Все – абсолютно все – будут знать, что мы поженились, прежде чем ляжем спать. Начнутся бессчетные СМС и звонки от родственников и друзей, жаждущих узнать, что происходит.

– Откуда они узнали, что мы здесь? – спросила она.

– Я зарегистрировался под своим именем, – из этих слов было непонятно, насколько мне стыдно. – Так что, если твоя мать узнала, что мы не в колледже, ей не составило труда найти нас.

Фэллон выдохнула.

– Это выйдет в одиннадцатичасовых новостях.

– И появится в Интернете минут через пять. Электронные СМИ сейчас вынуждены соревноваться в скорости с социальными сетями, сама знаешь. Так что они не станут терять время.

Я сидел и молчал, пытаясь отойти от шока и понять, как действовать дальше.

– Посмотри на меня, – настойчиво попросила Фэллон.

Я взглянул на нее и тут же утонул в омуте ее зеленых глаз.

– Нам нельзя оставаться здесь, – заявила она. – Куда нам теперь ехать?

Прислонившись головой к двери, я облизнул губы и задумался.

Мы с Фэллон не сделали ничего плохого. Так что нет смысла убегать и прятаться, чтобы устроить себе медовый мини-месяц, как и начинать семейную жизнь в страхе разгневать родителей. Если мы хотим, чтобы нас уважали как взрослых людей, нужно взять все в свои руки.

Я встал и помог подняться Фэллон.

– Домой, – сказал я. – Мы едем домой.

Мы подъехали к дому около десяти вечера. На черном как смоль небе сияли звезды, а хвойные деревья, что высадила Эдди, чтобы в саду круглый год оставалась зелень, покачивались на ветру.

Копы вернулись к нам в комнату, чтобы задать оставшиеся вопросы.

Да, мы с Фэллон поженились. Вот подписанное разрешение.

Нет, я ее не похищал, разумеется. Видите? Никаких синяков, и она улыбается.

Да, я угрожал мачехе, и тут пошло в ход упоминание об отце. Вы не тронете меня, потому что я – Мэдок Карутерс.

А теперь, пожалуйста, уходите. У нас медовый месяц.

Они ушли. Мы приняли душ, привели себя в порядок и доехали до Шелберн-Фоллз примерно за час.

– Подожди, – я помог Фэллон выйти из машины, взял ее за руку, и мы вместе пошли к крыльцу.

Она была бледная как полотно.