Месть русалок - Шэна Эйби

Кайла чувствовала запах вина, разлитого в воздухе, видела его взъерошенные, спутанные волосы, круги под глазами, двухдневную золотистую щетину. Роланд снова опустил голову и что-то бормотал себе под нос, но так тихо, что она не могла разобрать ни слова.

Она подошла к окну и попыталась отдернуть тяжелую штору. Она сначала двигалась легко, но потом наверху что-то заело. Кайла дернула посильнее и сорвала штору с железной палки, к которой та была прикреплена. Тяжелая штора упала на нее, подняв тучу пыли, и комнату залил солнечный свет. Кайла сбросила с себя материю и, наклонившись вперед, распахнула тяжелое окно, впуская в комнату свежий морской воздух. Затем она снова вернулась к столу.

Наконец-то он обратил на нее внимание, слава богу!

Он смотрел на нее во все глаза, пытаясь не щуриться от яркого света.

– Кайла? – спросил он неуверенно. Голос его звучал тихо и как-то хрипло, словно он только что очнулся от глубокого сна.

– Милорд? – Она встала перед ним, сложив на груди руки.

Роланд медленно протер глаза рукой, затем огляделся вокруг, почти с удивлением.

– Ты здесь?

– Да. А вы пьяны.

– Ничего подобного. – Он рассмеялся, явно издеваясь над собой. – Я бы хотел. Я очень старался… но не вышло.

– Я собираюсь поговорить с вами, милорд.

Он откинулся назад в кресле и прищурился, рассматривая ее. Затем пожал плечами:

– Умоляю, говори!

Но слова не шли у нее с языка. Чтобы как-то прикрыть свою растерянность, она сделала вид, что ищет стул, чтобы сесть. Наконец она села против него и аккуратно расправила складки платья.

Он молча наблюдал за ней, поставив руку локтем на стол и подперев ею подбородок.

– Как ваши дела, милорд? – спросила она наконец, не найдя ничего лучше.

– Прекрасно, миледи.

Ложь была настолько очевидной, что он, должно быть, просто издевался над ней. Но на его лице не было ничего, похожего на улыбку. Скорее гримаса. Она решила, что стоит попытаться снова.

– Я очень давно не видела вас, – сказала она, пытаясь сохранять спокойный, уравновешенный тон.

Роланд ничего не ответил. Она видела, как его взгляд задержался на чем-то за ее спиной, затем снова вернулся к ней.

– Я не сомневаюсь в том, что вы были очень заняты.

Как и в том, что у вас, как графа, очень много обязанностей здесь, в ваших владениях.

Он чуть заметно усмехнулся, играя с золотой цепочкой, пытаясь выложить ею на столе буквы: Э и С, затем треугольник.

– И у меня также нет никаких сомнений в том, – продолжала она, наблюдая, как двигаются его пальцы, – что вы предпочитаете общаться в темноте с бутылкой, чем со своей собственной женой.

– Так вот, что ты думаешь. – Роланд прямо взглянул на нее. Его глаза лихорадочно блестели. – Это правда? Ты и в самом деле так думаешь?

Она пожала плечами:

– А что еще я могу думать? Почему вы меня избегаете?

– Этого тебе лучше не знать. Да ты и сама не захочешь.

– Захочу.

Цепочка снова вытянулась в прямую линию, сложенная точно посередине. Он оставил в покое украшение и уперся обеими ладонями в стол.

Кайла начала терять терпение, которое помогало ей более или менее спокойно сидеть в кресле. Он снова застыл, не обращая на нее внимания, уставившись на цепочку, лежащую перед ним. Кайла дернулась и уже начала подниматься на ноги, когда он заговорил:

– Она была моложе, чем ты, когда умерла.

Он сказал это тихо, словно думал вслух.

– Кто? – спросила удивленно Кайла.

– Элинор. Она вышла замуж очень рано. Слишком рано, как я думал. В пятнадцать. – Он снова откинулся назад, закрыл глаза, вздохнул. – Но, возможно, это было и не так уж рано.

Кайла нахмурилась, глядя на кулон, лежащий перед ним. Это была круглая пластинка из золота с каким-то узором в середине, похожим на кельтский символ.

– Но она была так счастлива с ним. Она говорила, что очень его любит. И я поверил ей. Джеймс был хорошим человеком. И я знал, что он любил ее уже давно, наблюдая, как она растет. И когда он погиб, она чуть не умерла сама.

Кайла вновь пристально посмотрела на мужа, но его лицо оставалось бесстрастным. Он опять смотрел невидящим взглядом на какую-то точку за ее спиной.

– Она была на пятом месяце, когда Джеймс вышел в море и больше не вернулся, попав в сильный шторм. Мы ничего не могли поделать. Не могли спасти его. Он не должен был выходить. Но он всегда презирал опасность.

Она поерзала в своем кресле, чувствуя себя очень неловко и от самого рассказа, и от этого пустого взгляда.

– Так вы из-за этого заперлись здесь, в комнате, на весь день? – озадаченно спросила она, совершенно уже ничего не понимая.

– Я должен был тогда уехать, понимаешь? – Казалось, он не слышал ее. – Должен был. Генри послал за мной. Я не мог ему отказать, это был приказ короля. Я был ему нужен, и ему были нужны все мои люди. Я должен был уехать. И неважно было, что прошло всего две недели со дня гибели Джеймса и что моя сестра была в отчаянии.

Он посмотрел на Кайлу, она кивнула, пораженная неожиданной вспышкой ярости, сверкнувшей в его глазах.

– Я уехал, понимаешь? Я уехал, и со мной уехали почти все мои люди. Остались только женщины, дети, мой отец и его собственная охрана. И это все. Раньше этого было вполне достаточно.

Жила-была королева – слова Элисии вдруг всплыли в ее памяти, приобретая совсем иной смысл.

– Кайла, – произнес он нежно, но с такой болью, глядя на нее, – уходи.

– Я не могу, – помотала головой Кайла. – Я не могу уйти.

Роланд горько рассмеялся:

– Ну конечно! Как я мог забыть? Моя бесстрашная Кайла. Хочешь услышать конец этой истории?

Нет, подумала она про себя.

– Да.

– Возле Залива русалок – как раз в том месте, где на тебя напали, любовь моя, – в тот раз, когда я уехал, в шторм разбились два корабля. Большинство моряков утонули. Несколько человек спаслись и выбрались на берег. Двенадцать с одного корабля и семь с другого. Все они были чуть живые к тому времени, как их нашли наши женщины. – Он задумчиво взял в руку медальон и потер пальцами золотую пластинку. – Мы в таких случаях всегда помогали спасшимся морякам. И мой отец сделал то, что делал всегда, – он принял их, дал еды, одежду, кров до тех пор, пока они не поправятся и не смогут покинуть остров самостоятельно. Только эти люди не уехали.

Королева всех любила…

– Элинор особенно подружилась с одним пареньком ее лет. Ему было всего шестнадцать. Наверное, он рассказывал ей захватывающие морские истории. Она всегда обожала всякие истории. И этот парень – Джастин его звали – убедил ее поговорить с отцом, чтобы им дали еще немного времени после того, как они почти совсем поправились. Им якобы нужно было еще несколько недель, чтобы набраться сил, а потом они отправятся восвояси.