Я тебя не любил... - Даша Коэн

А еще этот пострел активно занимался инвестициями в различные многообещающие IТ-стартапы, с которых теперь имел просто хуеву тучу бабла.

В довесок ко всему вышеперечисленному, мальчик владел рехабом для различного рода наркоманов и их богатых, но созависимых родителей.

Ну еще бы. Две вышки — педагога и психолога давали ему, где разгуляться.

— Ну прям хренов Капитан Америка, ни дать ни взять, — фыркнул я, углубляясь в биографию парня.

Как и Аня из провинции.

Но вот дальше.

— Ну нихуя себе, — форменно выпал я в нерастворимый осадок. — Интересно, она об этом вообще в курсе?

Ибо да, как оказалось, в прошлом смазливый Паша активно продавал свое тело, впрочем, как и его родная сестра, тем, кто готов был за него заплатить. И только после нашел себе старую, но состоятельную каргу и быстренько повел ее под венец.

Хоба — и скоропалительный развод, после которого бывший проститут-Паша невероятно обогатился.

Хоба и новая свадьба. А там уж «любовь всей его жизни» скоропостижно отошла в мир иной, оставляя все честно нажитое благоверному.

— Пиздец... — потер я лицо, вообще ничего не понимая.

Во-первых, куда смотрел Миллер, когда давал добро вот на этот очевидный мезальянс?

Во-вторых, чем думала сама Аня, когда соглашалась на брак с таким ушлым утырком?

Или погодите-ка.

— Да нет... — фыркнул я и рассмеялся.

Но почти тут же стих, делая понятные, в общем-то, выводы.

Аня влюбилась. Как кошка.

И точка.

Сказать, что меня это осознание размотало? Пф-ф, вообще ни разу. Но, что-то внутри завозилось такое неприятное. Банальное самолюбие, быть может. Все же я у этой девушки был первым. Именно она пела мне слезливые рулады, умоляя ее не бросать.

Ради меня унижалась.

Ради меня собственноручно задушила свою гордость.

А туг фактически пошла против отца, но все же выскочила замуж за этого сомнительного героя-любовника. Да уж, у меня уже внутри все зудело от любопытства посмотреть, как ей такой союз — много ли счастья принес?

Ведь тут же и ежу понятно, что муженек, помимо нее в ночи и под одеялом, еще потрахивал добрую половину Питера. Хотя, с ее дедуктивными способностями: немудрено, если она так и продолжила жить в волшебном мире единорогов, жрущих радугу и какающих бабочками.

Любовная любовь форева, мать ее ети.

Но вот насчет корыстных мотивов Сенкевича я уже капитально так призадумался.

Все же он поселил свою жену не абы где, а на Крестовском острове. И не в простой сталинке, а в новом клубном доме премиум-класса. Помимо этого, и раздутых банковских счетов, Павел владел элитной недвижимостью в Москве и несколькими квартирами в Эмиратах, Европе и в Юго-Восточной Азии.

Я снова и снова просматривал его снимки. Но вот фотографий Ани парни мне не нарыли. Лишь какие-то старые мало мне интересные газетные вырезки приложили, датированные позапрошлым годом.

Откинул от себя папку и похрустел шейными позвонками, а затем улыбнулся:

— Поди, таки сидит дома, варя борщи и жаря котлеты до поросячьего визга. Ничего в жизни не меняется.

Снова закурил и задумчиво уставился на солнце, упрямо полирующее кривой столичный горизонт. Вытянул ноги, сложил руки на груди и максимально вытянулся в кресле, откидывая голову назад и попыхивая в полоток терпким никотином.

А затем ухмыльнулся и решил более мозг себе не греть. Ну просто потому, что уже на завтра были назначены похороны Миллера. А там уж я смог бы лично поприветствовать бывшую жену и воочию убедиться в том, что после нашего развода она вышла без видимых ран и царапин.

Ночь спал спокойно.

В обед, ровно к назначенному времени прибыл с понятными почестями и огромной корзиной роз в прощальный зал на Троекуровском кладбище. Тут уже собралась разношерстная и многочисленная толпа коллег родственников, партнеров и просто знакомых Артура Миллера.

Кто-то даже плакал.

Кто-то причитал о его безвременной кончине.

Кому-то, как и мне, было все равно. Какой смысл грустить об уходе человека, который последние месяцы своей жизни провел в аду, сидя на наркоте, лишь бы только не ощущать боль, что заживо съедала его тело? Чтобы банально спать.

Есть. Дышать.

Отмучился, ну и слава богу.

А меж тем часики тикали. И ничего…

Я пристально сканировал зал, но не находил знакомого тоненького силузта бывшей жены. Каждый раз напрягался, кода двери в помещение открывались, но там снова была не она.

Прошло полчаса.

Час.

Я дернул парней и попросил узнать, прилетела ли в Москву Анна Сенкевич.

— Прилетела, босс. Сегодня утром.

— Значит ждем, — отмахнулся я, сам не понимая, зачем рвусь увидеть бывшую жену именно сегодня.

В принципе — зачем?

Но что-то не давало мне уйти, а затем каждый нерв в теле незнакомо зазвенел так, как не случалось со мной никогда. Звонок от моего водителя и короткое сообщение от него же:

— Поверенный Миллера здесь, Игнат Георгиевич.

— Так?

— Из его машины вышла девушка. Направляется к вам.

— Одна?

— Одна.

— Понял.

Отключился. Словил странную электрическую волну, прошившую тело с ног до головы, а дальше я забыл, как дышать.

Дверь в зал прощания открылась и в него вошла незнакомка.

Хотя нет не так. Не вошла — вплыла.

Она двигалась уверенно, но так чувственно, что у меня на какое-то время из головы просто вылетели все мысли про бывшую жену. Я в моменте переключился и самозабвенно глазел на то, как неизвестная мне девушка горделиво вышагивает на высоченных шпильках, словно по подиуму. Стройная. Миниатюрная. Дорогая и знающая себе цену.

Роскошная.

Она была одета во все черное, но неизменно притягивала к себе взгляд магнитом даже в этом, завещанном траурными лентами зале.

В соболях.

В элегантной шляпке с вуалью.

Прямо леди. Прямо вау!

Надо ли акцентировать внимание, что я почти тут же захотел двинуть за ней, преследуя лишь одну цель — узнать кто она. Убедиться, что эта девушка так же хороша спереди, как и сзади. И если это так, то заполучить ее себе в кратчайшие сроки во всех горизонтальных смыслах.

А как же Аня?

Ах, черт я совсем про нее забыл. Оглянулся на вход и нетерпеливо вздохнул, но, кроме закрытых дверей, ничего более не видел. Ни через минуту. Ни через пять.

И тут меня шарахнуло по голове стальной булавой такого очевидного, но невероятного понимания.

И