(Не) курортный роман - Алекс Коваль

— У-у-уф, — выдыхаю я сквозь дрожащие губы. — С ума сойти!

— Сойти не сойти, а путь нам с вами, Стефания, предстоит долгий и сотрудничество плодотворное, — протягивает мне заключение Анна Львовна. — Сейчас я дам вам направления к специалистам, которых необходимо пройти. Еще нужно будет сдать анализы. Рожать планируете в Москве?

— Я, эм… не знаю. Мне нужно обсудить все с мужем.

— Вы вышли замуж? Мои поздравления!

— Спасибо!

— Ваш муж — счастливчик.

Я смущенно улыбаюсь. Или я… счастливица.

Пока Анна Львовна оформляет документы и выписывает направления, мои мысли разбегаются. Я кручу в руках телефон и разрываюсь между диким желанием написать Сереже прямо сейчас. Или подождать до вечера. Преподнести все так, как планировала. Романтично, красиво, за ужином.

От волнения трясутся руки, когда я забираю целую кипу бумаг у врача. Прощаюсь и выхожу из кабинета в коридор. На негнущихся ногах топаю к кулеру и наливаю себе воды в пластиковый стаканчик. Залпом осушаю. В голове происходят удивительные трансформации. Там выкраивает себе уютное местечко мысль — я скоро стану мамой…

Мамой!

А Сережа папой…

У нас скоро будет малыш! Маленький, хорошенький, розовощекий карапуз, которого я буду любить отчаянно, всем сердцем и больше жизни. Уже! Уже люблю!

Я выхожу из клиники и сажусь на лавочку в аллейке напротив. Откладываю бумаги и укладываю ладошку на живот. Поглаживая. Поднимаю взгляд — на небе сегодня хмуро. Гуляют свинцовые тучи. На улице дождливый сентябрь. Первая декада. Деревья уже начинают потихоньку скидывать желтые листья. Такие неестественно яркие на фоне хмурых бетонных джунглей.

Я вдыхаю полной грудью. Пахнет озоном, мокрым асфальтом и… счастьем. Безграничным. Таким, что в сердце не умещается! Оно колотится и колотится, как в припадке. По щекам бегут молчаливые слезы радости. А губы дрожат.

Я достаю телефон и набираю мужу. Не знаю, что я хочу ему сказать. Но точно знаю, что в этот момент я отчаянно хочу услышать его голос. Спокойный, уверенный, с легкой хрипотцой и недюжей самоуверенностью.

После второго гудка слышу:

— Карамелька? — по-деловому серьезное.

— Привет, — шепчу.

— Привет? — напряженно-вопросительно бросает в трубку муж. — У тебя все хорошо?

— Мхм.

— Я приехал на работу, а мне сказали, что ты сегодня взяла выходной…

— Да. Да, — киваю, — взяла, — шмыгаю носом. — Но у меня все отлично. Правда!

— Стеф, детка, мне не нравится твой голос.

— Я просто… — судорожный вздох. — Сереж…

— Да?

— Я очень сильно тебя люблю!

— Я тебя тоже.

— Больше жизни! И я просто позвонила, чтобы тебе это сказать.

— Только это?

“А еще я беременна!” — едва не выпаливаю, но вовремя прикусываю язык.

Говорю совершенно другое:

— А еще у меня сегодня выходной.

— Я понял.

— Я сейчас поеду домой и приготовлю ужин.

— Ужин?

— Ужин. Жду тебя вечером. Пораньше. Сможешь?

— Пораньше, говоришь? — слышу в тоне любимого мужа улыбку.

— Как можно раньше!

— А как же знакомство с твоей мамой?

— Я его перенесла, — поднимаюсь со скамейки, подхватывая бумаги. — У меня есть для тебя новости. Кое-какие…

— И какие же?

— Вечером. Все вечером! — смеюсь. — Целую! — отбиваю вызов, прежде чем Нагорный начнет закидывать меня новыми вопросами. Вызываю в приложении машину такси и еду в супермаркет.

Я сделаю все красиво. Чтобы в копилке наших воспоминаний был “плюс один” волшебный день.

Сережа

У меня есть для тебя новость…

Новость. Ей богу, ну нельзя же так!

После звонка Карамельки мне стоит недюжих усилий сохранять спокойствие. Мало того, что она заинтриговала своей “новостью”. Так еще и голос у нее какой-то странный. То ли взволнованный, то ли потерянный. Отстраненный немного. Мне, конечно, приятно, что она позвонила, чтобы сказать, как сильно меня любит. Но то, что информация о ее отгуле прошла мимо меня, напугало. Она никогда не берет выходные просто так. Из прихоти. Поэтому, как я не сорвался и не полетел домой, не представляю.

Весь день я мотаюсь по встречам. Разговариваю с подчиненными. Кому-то приходится прописать люлей. Кого-то похвалить. Потом просматриваю документы, подготовленные Людвигой. Отчеты, договора, сметы. Загружен, короче, по самое не хочу. В запаре. А у самого в башке — Стеф. Перед глазами — Стеф. И в сердце тоже только Стеф. Как итог, домой я срываюсь уже в четвертом часу дня.

Рано. Демьян не оценит. Да по хрен! Он, когда женился, тоже начал нехило филонить, предпочитая работе семью. У меня тоже теперь семья. Молодая. И жена, которую нужно залюбить. Поэтому я забиваю болт на все дела и кидаю Карамельке сообщение:

“Скоро буду! У тебя все хорошо?”

В ответ тут же прилетает:

“Жду!”

По дороге заскакиваю в цветочный и покупаю букет белоснежных лилий. Надеюсь, на них у Карамельки нет аллергии?

Запрыгиваю в тачку и лечу через весь город, объезжая пробки по дворам. Кидаю машину на подземной парковке — пока в доме идет ремонт, мы со Стеф обосновались у меня. Подхватываю букет, ставлю тачку на сигналку и лечу домой. Буквально на крыльях любви.

Там, прямо с порога, меня сносят умопомрачительные ароматы.

— Карамелька, — зову, закрывая за собой дверь. — Я дома!

Мне навстречу из кухни выплывает самая поразительная, самая потрясающая и самая эффектная девушка на свете! Моя жена. В светлом коротком платьишке и розовом фартуке. Пышная копна кудрей заплетена в небрежную косу. Глаза горят. Губы улыбаются. Руки тянутся ко мне. Босые ступни на цыпочках несут ее в мои объятия. А мой член в штанах, как по команде, “тянется” в ее сторону. Поразительное стремление к немедленной “стыковке”!

— Приве-е-ет, — тянет Стеф.

Я откладываю лилии и сгребаю ее в охапку. Понимаю, что не просто переживал, но еще и, звездец, как соскучился! Второе утро в пустой постели. Нонсенс.

Сгребаю ее и целую. Целую. И еще раз целую. Она хохочет. Обнимает меня за шею и подставляет щеки, шею и губы под мои лихорадочные “чмоки”. Хрипло возмущается:

— Ты сейчас меня съешь!

— Съем, — обещаю я и кусаю ее за ушко. — А если не съем, то понадкусываю!

— М-м, Сережа…

— Да, детка?

— Мы занимаемся не тем!

— А, по-моему, самое оно. А иначе зачем нам сокращенный рабочий день?

— Поговорить?

— Мы можем поговорить и в процессе…

— Я накрыла на стол, все остынет.

— Мы и до стола доберемся.

— Ты маньяк! — в притворном ужасе охает моя врушка-жена. И сама прижимается ближе. Всеми своими сногсшибательными формами! Ее пальчики царапают мой затылок. Я рычу. Она вжимается своей грудью в мою. Она у нее будто стала чуточку больше. Я это еще во время медового месяца заметил. И это охрененно, скажу я вам!

Нам сейчас