Несбывшаяся весна - Елена Арсеньева

– Никто не интересовался судьбой двух других парашютистов,заброшенных вместе с Проводником, – с нажимом сказал Поляков. – Проводникуповерили на слово. Никто не проверял правдивость донесений Проводника, когда онпередавал дезинформацию об аэродромах, передислокации воинских частей и прочуютуфту. И судьба Бродяги никого особенно не волновала – работает «ходоком» приПроводнике, ну и пусть работает. И вдруг… Знаете, что мне кажется? Что именно вэто время появился какой-то человек, для которого личность Бродяги имела особоезначение. Возможно, именно для работы с ним Бродяга и был предназначен с самогоначала. Человек появился, а тут весть – Бродяга умер. И гость забеспокоился.Начал уточнять информацию.

– Есть вопросы, – быстро сказал Храмов. – Во-первых, как онузнал о смерти Бродяги? Во-вторых, почему сам не навел справки в пятойбольнице? В-третьих, при чем тут Пантюхины? В-четвертых, почему он таким кривымпутем действовал?

– Как он узнал о смерти Бродяги? – задумчиво повторилПоляков. – Очевидно, у него был свой канал связи с Варшавой. Это не рация,потому что, во-первых, не было пеленгов, во-вторых, интересоваться Бродягойстали не сразу. Я думаю, кстати, передатчик новой модели, привезенныйРыболовом, предназначался не для Проводника, как можно было подумать, а длядругого радиста. Условно говоря, для Бродяги.

– Почему вы так решили?

– Да потому, что в багаже Рыболова были запасные батареи нетолько к новому передатчику, но и к старой рации Проводника. То есть Каменевработал бы на своем аппарате, а параллельно тут развернулась бы еще однарадиоточка.

– Похоже на правду, – кивнул Храмов. – Давайте дальше.Насчет во-вторых, в-третьих и в-четвертых.

– Попав в Большак, новый агент… Давайте его называтьНовичком, что ли, для удобства?

– Давайте, – невесело кивнул Храмов. – Значит, у нас теперьесть Новичок, Счетчик, Контролер… Экая компания! И ни о ком мы ничего не знаем.Уравнение со многими неизвестными!

– Ну, с Контролером вроде бы все ясно, – возразил Поляков. –Самого по себе его не существует.

– И на том спасибо, – буркнул Храмов. – Значит, уравнение сдвумя или тремя неизвестными. А известных величин в нем вообще нет.

– Почему? Известная величина – старший Пантюхин.

– Неужели вы думаете, что он все-таки замешан?

– Не похоже. Но замешан кто-то из тех людей, кто отлично егознает. Это бесспорно. Автора письма мы найдем именно среди друзей и знакомыхПантюхина-старшего.

– Пожалуй, так. Но продолжайте! Вы хотели о Новичке, а я васперебил.

– Итак, о Новичке… – размышлял вслух Поляков. – Попав вБольшак, Новичок по каким-то причинам не смог сам бывать в Энске. Вообще этоважный вопрос, почему он устроился именно в Большаке, городишке довольно-такиневзрачном, тихом, заштатном, скучном. Никаких важных предприятий там нет.Кожевенная фабрика вряд ли могла стать объектом его внимания, хотя там и шьютрегланы для летчиков и утепленные перчатки, а также планшеты. Запасной учебныйаэродром близ Большака? Боевых вылетов оттуда не производится, бомбы на неготратить не стоит. Ну, тренируются учлеты и парашютисты, подумаешь, большоедело! Тогда почему Большак? Может быть, Новичок обосновался там не по добройволе? Его привязали к Большаку какие-то обстоятельства? Погодите, – выставилПоляков ладонь, заметив, что Храмов готовится задать вопрос, – погодитеспрашивать, я не знаю, какие это обстоятельства, – могу только гадать. А гадатьв нашем деле не стоит. Мы можем предполагать . А чтобы высказывать предположения,мне нужно еще подумать. Но все же допустим, что Новичок засел в Большаке исрочно должен наводить какие-то справки. Знакомых в Энске у него то ли нет, толи он опасается их подставлять, пока остается вероятность – даже небольшая,даже гипотетическая! – ловушки. Что же он делает? С помощью Счетчика ищетчеловека, у которого есть знакомый или родственник в Энске. От имени этогочеловека обращается к его знакомому или родственнику – пишет письмо. И ждетответа, чтобы его перехватить.

– Тут какой-то сбой, – сказал Храмов. – Потому что…

– Правильно! – прищелкнул пальцами Поляков. – Потому чтописьмо от Пантюхина-младшего пришло к Пантюхину-старшему. А этого произойти,как я понимаю, не должно было. Ответное письмо должно было попасть к тому, ктоотправил первое – с вопросом о Босякове. К тому, кого в самом деле интересовалаучасть Бродяги. Или наш дедуля врет, или никак не могло дойти до него письмоФедора. Вряд ли врет… Значит, письмо попало к нему случайно. Почему?

– Получается, во всей этой истории замешан какой-топочтальон, – сказал Храмов.

– И я так же думаю, – кивнул Поляков. – Но не простойпочтальон, а такой, который Пантюхина очень хорошо знает. Знает, что у негоплемянник в Энске, знает, что тот не сунет в мусорное ведро письмо от дядюшки,а выполнит его просьбу и ответ напишет.

– Ну, в Большаке вообще все друг друга знают, – усмехнулсяХрамов. – Круг поиска расширяется.

– А по-моему, сужается. – Поляков соединил указательные ибольшие пальцы на обеих руках и показал, насколько сужается этот самый кругпоиска. – Во-первых, потому, что ответное письмо дошло до Пантюхина-старшего. Аво-вторых, потому, что Рыболов пошел к Пантюхину-младшему.

– Не вижу связи, – пожал плечами Храмов.

– Нам нужно искать Почтальона, который работает на тойулице, где живет Пантюхин-старший и который в августе, когда разворачиваласьистория с Бродягой, заболел, уехал, в армию ушел и тому подобное. Что-то с ним,словом, случилось. Новичок так и не узнал об участи Бродяги и сообщил в «штабВали» – опять же, не знаю, каким образом! – что участь его осталасьневыясненной. Это стало первым заданием Рыболова по прибытии в Энск: узнать,что случилось с Бродягой. Он приехал в больницу и узнал, что Босяков в бозепочил.

– Зачем он в таком случае поехал к Пантюхину на Автозавод?

– Думаю, просто искал пристанища, чтобы не сразу являться кПроводнику. Сослался бы на знакомство с большаковским дядюшкой, попросился быпереночевать… Он знал, где работает Федор Федорович Пантюхин и где он живет,что свидетельствует: большаковский Новичок успел передать информацию вразведшколу.

– И мы снова упираемся в то же самое, – сердито сказалХрамов. – Если он передал информацию в свой Центр, значит, у него все же естьсвязь. Предположим, она его не устраивает, она не оперативна, если ему такнужен был Бродяга, если Рыболов даже новую рацию привез, а все же связь есть.Но какая? Это не почта: в военное время переписка – дело провальное. И нерадио, что для меня очевидно. Я, как в старину говорили, пари готов держать!