Забирая Еву - Виолетта Роман

Кай сидит за столом. Сосредоточенно изучает какие-то документы. Поднимает удивленно-растерянный взгляд и хмурится, заметив меня.

— Я же сказал, что хочу побыть один, – рычит сквозь зубы.

— Мне непонятно то, почему вы все так пытаетесь сделать из меня дуру?! Колесников, теперь ты. Я имею право знать, Кай. И ты должен сказать мне.

Если он думает, будто я беспрекословно подчинюсь, то он чертовски ошибается.

— Что ты хочешь знать, Ева?! – взрывается Кай. — Что он умирает?! Что у него рак последней стадии?! Он в коме! После операции так и не пришел в сознание, — сжимает руками голову, отходит от меня.

— Рак чего? – не узнаю свой голос. Словно наждачкой по горлу каждое слово.

— Рак желудка. У родных ни копья денег. Операция срочная нужна была. Не смогли насобирать на нормальную клинику. И звонить не звонили. Гордые, б*ть, все, — сжимает кулаки. Смотрит куда угодно, только не на меня.

Обессилено опускаюсь на стул. В голове туман. Все равно не верится. Это какой-то сон кошмарный, нужно просто ущипнуть себя посильнее и я проснусь.

— Какие прогнозы врачи делают? Он будет жить? – поднимаю на него взгляд, полный мольбы. Словно от Кая здесь что-то зависит.

Он молчит. Прячет руки в карманы брюк. Поднимает взгляд к потолку.

— Те, кто оперировал, разводят руками. Я вышел на одного человека, онколога. Один из лучших специалистов. Через пару часов будет здесь, прямым рейсом из Израиля. На него одна надежда. Но, вообще, шансов мало…

— Скажи мне, в какой он больнице?

— Нет, — отрезает он, даже не дает договорить вопрос до конца.

— Кай, я должна увидеть его. Прошу, скажи, — чувствую, что рыдания вот-вот вырвутся наружу. В горле огромный ком.

— Я сказал, нет!

Я не вижу его, он расплывается.

— Не будь эгоистом, Кай! Здесь твоя ревность абсолютно беспочвенна!

Он подается навстречу.

— Какая к черту ревность?! Не будь эгоисткой, Ева! — нависает надо мной, еле сдерживается. Такое ощущение, что еще немного - и разорвет меня на куски.

— Не только тебе хреново. Я друга теряю! Там Дашка живет под его палатой! Там его мать, она сына теряет! У нее сердце больное. Не вздумай появляться там, оставь этих женщин в покое! – каждое его слово – пощечина

Знаю ведь, что он прав. Но слышать столь уродливую правду, не прикрытую абсолютно ничем больно. Вижу в отражении его разъяренных глаз свою суть. Я - полное ничтожество, дрянь, разлучница, не имеющая ни малейшего права даже на свидание с ним.

— Я ненавижу тебя, — с губ слетает приглушенный хрип. Рыдания душат словно удавка. Говорю это, а думаю о том, что ненавижу, прежде всего, себя.

Кай даже бровью не ведёт. Отворачивается, словно теряет интерес.

Выбегаю из кабинета. Больше ни секунды не могу находиться рядом с ним. Не могу видеть это в его глазах. Тошнит от собственной мерзости.

Забежав в квартиру Кая, собираю свои вещи. Давлюсь слезами. Лихорадочно впихиваю сдернутые с вешалок платья и кофты. Запрыгиваю в машину, несколько секунд сижу в прострации.

Две недели в реанимации. На грани жизни и смерти. Операция, кома. Задыхаюсь от чувства вины. Две недели счастья, украденных у судьбы. Говорят, на несчастье другого счастья не построишь. У меня вышло. Только ненадолго.

Глава 32

Кое-как добравшись до своей квартиры, рухнула на постель. Даже не раздеваясь, свернулась калачиком на покрывале. Давилась слезами и приглушала рыдания подушкой. Внутри все вверх дном: вакханалия мыслей, растерянность будущего, чувство обреченности, гадкое чувство беспомощности.

Неужели я настолько эгоистка, что ни разу за все это время не задалась вопросом: а все ли с ним в порядке? Не болен ли он? Не разбился где-нибудь по дороге? Тут же помчалась к Каю. Отдалась своему желанию. А потом и вовсе успокоилась словами Колесникова об отпуске Егора. Словно и не хотела другой правды, только эту. Ведь так было проще. Все вставало на свои места, все должны были быть счастливыми.

Кай больше не позвонил. И не появился. Промучилась я до самого утра. Едва живая, поднялась с постели и отправилась приводить себя в порядок. Холодный душ и горький кофе немного прояснили голову, привели в чувства.

По дороге на работу снова ухожу в мысли. Только теперь понимаю, что самобичеванием не изменить ситуацию. Сейчас нужно сконцентрироваться на главной цели – сделать все, чтобы Егор выжил, выздоровел и на своих ногах покинул больницу. Нужно перестать копаться в себе, так только увязнешь в зыбучем песке саморазрушения. Как бы горько ни было, сердцу не прикажешь. Свое чувство к Каю я не готова предать. Просто Егор не должен пока ни о чем знать. Пока не выздоровеет.

***

На работе еще хуже. Колесников, наконец, объявляет во всеуслышание о болезни Егора. Но его поведение просто омерзительно. Кирилл ведет себя так, будто уверен, что Егор больше не вернется, а сам Колесников – полноправный хозяин положения.

Объявляет нам о запланированных переменах в отделе. Перераспределяет производства, рабочие места, правила и распорядок работы. Спасибо хотя бы за то, что не переехал в кабинет Егора. С него бы сталось.

Меня трясет от одного его вида. Еле сдерживаю себя, чтобы не послать ко всем чертям. Ребята, узнав новости о шефе, совсем сникают. Девочки всю оставшуюся планерку украдкой вытирают слезы в уголках глаз. От чего Колесников приходит в еще большее неистовство.

После планерки мы все расходимся по кабинетам. Но стоит Кириллу покинуть отдел, все словно по команде, собираются в приемной у Нины.

Вероника заливается слезами, Жорик и Илья стоят у окна с бледными лицами.

— Ребят, и давно шеф в больнице? – спрашивает Илья.

— Получается, что все время отсутствия. Колесников солгал. Шеф не был в отпуске, — отвечает Нина, глядя себе под ноги.

— Совершенно в голове не укладывается, — всхлипывает Вероника, пряча лицо в ладонях.

— Кирилл - мразь последняя. Словно, похоронил шефа, — рычит Жорик, нервно измеряя шагами кабинет.

Звучат причитания. Все подавлены, разбиты.

— Никто не умрет. Егор Анатольевич у нас не из слабаков, — произношу уверенно, четко и громко. Поднимаю на ребят твердый взгляд, для того чтобы ни у одного из них даже мысли другой не возникло.

— Он выживет, выздоровеет. Вернется и разберется с Колесом. Я знаю, что Кай