Умираю от желания - Хизер Грэм

Но увы, у него не возникло подобного желания.

Она наслаждалась минут двадцать. Когда она вернулась в гостиную, завернутая в два махровых полотенца, он изучал какие-то бумаги.

Он не оторвался от своего занятия, хотя и знал, что она вышла из ванной.

– Передохни, а потом пойдем на пляж.

– На пляж? – переспросила Серена.

– Почему бы и нет? Мы на Гавайях.

– Я-то думала, что нам придется просидеть весь отпуск в номере, запершись на все замки…

– Господи, нет, конечно. Мы тогда бы убили друг друга.

– Прекрасно. Где твоя «маленькая» сумочка со всеми моими пожитками? – пошутила она.

Он указал через комнату.

– Одевайся, я подожду снаружи.

Она сменила полотенце на купальник, повязала вокруг бедер прозрачный саронг. Удивительно, как ему удалось купить все это за несколько минут до полета? Купальник бирюзового цвета с морской тематикой прекрасно сидел на ней. Саронг из тонкого шифона был на редкость красив и подходил по цвету к купальнику.

Она вытащила темные очки из сумки. Босая, так как единственные туфли, которые она взяла с собой, были на высоких каблуках, она вышла через большие двери на пляж. Он ждал снаружи.

– Около воды есть кресла, – сказал он.

– Прекрасно. Посидим и полюбуемся прибоем.

Но они не только любовались прибоем. Когда он понял, что они сидят слишком долго, то предложил искупаться. Она отказалась, тогда он подхватил ее на руки и понес к воде. Она сопротивлялась, визжала и махала ногами. Пожилая леди, отдыхавшая по соседству с книгой в руках, бросила на них осуждающий взгляд. Лайам улыбнулся даме своей обезоруживающей улыбкой:

– Простите, мэм, у нас медовый месяц.

Женщина просияла.

И потом он бросил Серену в воду. Она вынырнула, зашаталась, собираясь ударить его. Он попятился. Она с размаху снова шлепнулась в воду.

– Ты умеешь плавать? – спросил он.

– Умею! – сказала она, готовая снова ударить его.

Но на этот раз, перехватив ее руку, он крепко прижал ее к себе. Повернув ее спиной к своей груди, он крепко обнял ее. Она оказалась в ловушке, но все равно продолжала брыкаться, поднимая столпы брызг и заливаясь смехом.

– Подожди! Подожди, Серена! – сказал он, его теплое дыхание коснулось ее лба и затылка.

– Подождать чего?

– Я предлагаю перемирие.

– Ах, перемирие?

– Да. На все время нашего пребывания здесь.

– Кажется, сегодня у тебя настроение получше, так что я готова забыть, как ты орал на меня. А ведь я ваш клиент, мистер Мерфи, которого вы должны защищать. А я должна приговаривать: «О, чудесно! Мы на Гавайях. Ах, ах, ах! Забудем обо всем и будем наслаждаться».

– Да. Что-то в этом роде…

– Ты сумасшедший.

– Возможно.

– И ты можешь вот так запросто купить мне что-нибудь? Что-нибудь экзотичное, фруктовый сок, например, и тогда я скажу тебе…

– Ты не думаешь, что нам надо сначала поесть? – спросил он.

– Зачем беспокоиться? Мы на Гавайях.

– Я вытащу тебя на берег. Но если ты еще ударишь меня и прольешь сок, то я предъявлю счет продюсерам.

– С тебя станется…

– Конечно, продолжай в том же духе…

Он шлепнул ее пониже спины, но не сильно. Ее способность радоваться удивила его. О'кей, пусть она не копает дырки в земле и не любит палатки, но, пожалуй, еще не все потеряно.

Напитки, которые он заказал, были действительно из местных фруктов. Он был прав, ей сначала надо было поесть. Он заметил это и заказал маленькие пирожки с жареной рыбой махи-махи – очень вкусные. Они гуляли, разговаривая о еде, о песке, о пляже, о небе, о поразительной красоте Гавайских островов.

– Я люблю смотреть на вулканы, – сказала она.

– Да? Представляешь, я привожу тебя сюда, а здесь неожиданное извержение и потоки раскаленной лавы… «Мыльная» героиня превращается в помпейскую красавицу, навсегда застывшую в лаве.

– Я бы сказала, что это круто.

– Тебе все мало? – Он рассмеялся.

– Мне? Нет, нам всем! – Она внезапно улыбнулась. – Ты действительно угрожал Кайлу Эймзбари из-за меня?

Он пожал плечами и отвел глаза.

– Этот парень – законченный мерзавец.

– Что ж, спасибо в любом случае. Я надеюсь, он не избежит ответственности.

Они сидели на пляже, разговаривали, плавали и наконец подошли к дверям своего бунгало усталые, но умиротворенные. Лайам прямиком направился в душ.

Когда он ушел, она заметила, что его мобильный телефон лежит на столе. Он включил душ. Она слышала, как полилась вода. Быстро взяла телефон и набрала номер Мелинды, молясь, чтобы сестра оказалась дома.

Мелинда ответила сразу, словно ждала ее звонка.

– Мелинда? Это я, Серена.

– Серена! Где ты?

– Ты не должна говорить никому…

– Конечно, нет!

– Я на Гавайях.

– Гавайи! – Сестра так громко вскрикнула, что Серена испугалась, как бы Лайам не услышал в ванной.

– Мелинда, мне нельзя никому звонить. Но я не могла удержаться и не сообщить тебе. Ты моя сестра, Мелли. Я люблю тебя, люблю так сильно. Извини, но…

– Серена, я ужасно переживала. Я тоже люблю тебя. Это было так страшно, даже дети звонили, спрашивали… Все расстроены, а я не знала, что им сказать. Как объяснить…

– О Мелли! – Он выключил воду. – Я больше не могу говорить.

– Ничего, – вздохнула Мелинда. – Когда ты вернешься?

– Через неделю.

– Тогда и поговорим. Сообщи мне, когда приедешь. Хорошо?

– Обещаю.

– Люблю тебя, Серена.

– Я тоже. Пока!

Серена нажала на кнопку, чтобы стереть исходящий номер. Развернув газету, она устроилась в одном из плетеных кресел. Когда Лайам вышел из ванной, с накинутым на бедра махровым полотенцем, она сделала вид, что решает кроссворд.

– Ты уже? – поднимаясь, сказала она и прошла в душ. Когда она окончательно смыла соленую воду со своего тела и волос, то завернулась в полотенце и вышла из ванной комнаты. Лайам уже успел накинуть халат, любезно предложенный отелем.

Он не терял времени зря, пока она была в душе, и заказал обед в номер.

Креветки в кокосовом молоке, ребрышки барашка, рис, овощи в ассортименте – все это было художественно разложено на блюде, в центре которого красовался кокос.

Он уже выпил бокал вина. Глядя на нее, налил еще один.