Невеста-заложница - Джейн Фэйзер

Порция проснулась не сразу, с неохотой расставаясь с ласковыми объятиями забытья. Ее тело нежилось в мягкой теплой постели, и сонная истома не давала даже пошевелиться. В какой-то момент все смешалось: обрывки сна, комья льда и снега, запертые двери, застывшие на ветру трупы. Но вот наконец она все вспомнила. Рассудок прояснился, и, хотя Порция все еще не могла двинуть и пальцем, она сообразила, что лежит в постели Руфуса Декатура, что он крепко обнимает ее и это его сильное тело так прижало ее к тюфяку. В комнату прокрался белесый рассвет, который спросонок Порция приняла за белизну снега. Она сразу же вспомнила метель. Лежа в уютной постели под белоснежным теплым одеялом, Порция вспомнила про Джуно и тут же услышала ее радостное пыхтение в ногах кровати.

А потом обратила внимание на то, что под одеялом что-то щекочет ее голое бедро. Теплая рубашка задралась выше пояса, и что-то горячее скользило по чуткой коже. Порция машинально сунула руку под одеяло и наткнулась на мужское копье, которое живо запульсировало, твердея и наливаясь силой прямо у нее в ладошке.

Порция невольно улыбнулась. Руфус все еще спал, тогда как его тело уже пустилось во все тяжкие, повинуясь зову природы. И она принялась играть с ним: легкие пальчики пробежались взад-вперед от корня до влажной шелковистой головки. В ответ Порция ощутила сильный толчок — словно рванулся на свободу неведомый зверь. Она улыбнулась еще шире, чувствуя, как разгорается и влажнеет ее лоно, и попыталась ласкать себя свободной рукой.

— Позволь это сделать мне, — хрипло прошептал Руфус. На его сонном лице бродила лукавая улыбка, а рука уверенно скользнула вниз, прикасаясь к самым интимным и чувствительным точкам на теле Порции.

Так они лежали, прижимаясь друг к другу под теплым одеялом, и ласкали один другого до тех пор, пока разбуженное желание не смыло последние остатки сна. Руфус осторожно повернул ее спиной и крепко прижал к себе.

— Я не хочу бередить твою ногу, — прошептал он. Шелковистая борода нежно щекотала ей плечо при каждом слове, невольно заставляя хихикать. — Приподними колени.

Ее ноги раздвинулись, и он скользнул внутрь, придерживая Порцию за талию. Она, затаив дыхание, отдалась целиком на волю его решительных, сильных движений, и лишь вслушивалась в то, как волна за волной на нее накатывает наслаждение. А когда Руфус, горячо дыша в затылок, приник к ней в последнем, неистовом рывке, от которого снова запульсировало где-то внутри горячее копье, извергая сильную струю семени, ее словно подхватил и понес на крыльях волшебный ураган экстаза. Негромко охнув, Руфус откинулся на спину и обмяк.

— С добрым утром, гадкий утенок.

— Какое приятное пробуждение, — игриво хихикнула Порция. — Ох, Джуно! — вырвалось у нее, когда по щеке прошелся влажный язычок. — Да ты такая чистая! — Хозяйка ласково потрепала щенка по голове. Джуно восторженно тявкнула и заметалась по кровати, то и дело возвращаясь к лестнице.

— Она просится на двор. — Руфус откинул одеяло и встал. Не спеша потянулся и занялся камином: разгреб уголья, положил растопку и дрова.

Порция залюбовалась его обнаженным телом: в неярком свете отчетливо виднелась рыжая курчавая поросль на широкой мускулистой груди и бедрах. «Какой красавец», — вяло подумала она и тут же с сожалением увидела, что Руфус собирается надеть тот самый халат, в который закутал ее накануне.

Джуно снова затявкала, и сонной истомы как не бывало.

— Ох, Джуно, не надо!

— Черт побери! — рявкнул Руфус, резко обернувшись. Но щенок уже успел напустить на верхнюю ступеньку лестницы здоровенную лужу. — Эта мерзкая тварь даже не приучена справлять нужду во дворе!

— Она просто не утерпела, — возразила Порция. — Джуно еще совсем маленькая и терпела целую ночь у тебя в кровати. Она, наверное, чуть не лопнула!

— Ну, сейчас я ее отправлю погулять! — мрачно пообещал Руфус. Он ухватил щенка за шкирку и потащил вниз, брезгливо отставив от себя подальше.

Порция вслушивалась в его голос, хладнокровно отчитывавший визгливого щенка, которого выставили за дверь. Затем Руфус вернулся с тряпкой в руках и вытер лужу. Порция виновато подумала, что вид у него не очень-то радостный.

— Может, лучше бы я вытерла сама?

— Нет.

— Ты слишком многого от нее хочешь, — напомнила Порция, стараясь не обращать внимания на жалобный визг, раздававшийся из сугробов возле заднего крыльца. — Ее еще никто не приучал к чистоплотности.

— Я вовсе не собирался прибавлять к списку своих обязанностей заботу о невоспитанном щенке. — Руфус с яростным выражением прополоскал тряпку в ведре.

— Тебя никто и не просит. Я сама за ней присмотрю.

— Надеюсь, это не позволит тебе скучать, — заметил Руфус, поднимаясь с колен.

— Скучать? — Порция ошарашенно откинулась на подушке. — Что это значит?

Руфус потянулся за одеждой, которую повесил в изножье кровати.

— Я всю ночь ломал голову над тем, что буду с тобой делать, — промолвил он, скидывая с себя халат.

— Со мной делать?! — Ему не удалось скрыть от Порции признаки раздражения. Как видно, от былого благодушия после любовных объятий не осталось и следа.

— Это же военный лагерь, милая. — Руфус надел штаны и снова повернулся к ней лицом. — Среди нас нет ни одной женщины которая могла бы стать тебе подругой или хотя бы приятельницей. И у всех до одного есть определенные обязанности… — Он уже застегивал пуговицы рубашки. — У меня нет возможности без конца развлекать тебя или…

— Как будто я нуждаюсь в развлечениях! — взорвалась Порция. — Как будто я заурядная кисейная барышня, которая станет тебе обузой!

— Нет… нет, я вовсе не это имел в виду! — возразил Руфус, заправляя рубашку в штаны. — Но факт налицо: здесь не место для женщины. И я не знаю, что с тобой делать… и чем ты станешь заниматься.

— Ах-ах, а я-то надеялась зашивать тебе штаны, прибираться в доме и готовить обед! — с угрозой в голосе воскликнула Порция. — Это так помогает не путаться у мужчин под ногами!

— Джозефу это все придется не по вкусу, — веско заметил Руфус. — Он будет считать себя обделенным.

Порция не поверила своим ушам. Он что, принял ее слова всерьез?!

— Но если это такая проблема — какого черта было предлагать мне остаться?

Декатура охватил гнев. Но он постарался удержать его в узде. Он подошел к кровати и медленно наклонился. В его глазах зажглись озорные огоньки, а губы стали мягкими, манящими.

— Пожалуй, я все же придумал, что с тобой делать. Я просто не выпущу тебя из кровати. Ты даже не представляешь, как это здорово: все время знать, что ты лежишь здесь и ждешь меня!