Мультяшка - Наталия Романова

Максим подошёл к Мире сразу, та нахмурила брови, покачала головой и отвела взгляд. Тут же Максима взял в оборот один из следователей, потом другой, затем ещё несколько. Подъехавшая Целестина молчала так же, как и Мирослава, Максим попросил вызвать врача, возраст женщины вызывал опасения.

То, что Максим - главный и единственный подозреваемый, у него не вызвало удивления, существенный мотив налицо. Через час разговоров - по тону вернее было бы сказать «допросов», - Максиму практически вынесли обвинение и признали виновным. Всё это читалось открытым текстом в глазах силовиков. Некоторые потирали руки в преддверии раскрытия громкого дела и получения звёздочек.

Лишь через несколько часов длительной беседы с Игнатом, Максима выпустили из цепких лап, процедив сквозь зубы, что тот, «пока может быть свободен», и он смог ещё раз подойти к Мире, она всё ещё молчала, и не плакала, это пугало.

- Вы закончили? - раздался голос Целестины, она стояла посреди гостиной и смотрела на мужчин в штатском. Прямая, как палка, сухая, держащая спину, как балерина с двадцатилетним стажем. Она окинула взглядом собравшихся и поджала губы.

- Ещё несколько вопросов, - засуетился один из сотрудников с такой же непримечательной, как и его внешность, в отличие от звания, фамилией Иванов.

- Имейте уважение, - вмешался Максим. - И совесть.

- Мы работаем, - возразил Иванов. - С девушкой, вот, ещё не пообщались, - показал глазами на молчавшую Мирославу.

- Позже, - отрезал Максим. - На данный момент у вас достаточно информации, - он нашёл глазами Игната. - Я увожу Миру. - Игнат кивнул в знак согласия. - Целестину тоже.

- Увезёте, когда мы посчитаем возможным, - проговорил сквозь зубы Иванов.

- Она задержана? - Максим посмотрел в упор на Иванова.

- У вас нет оснований, - подал голос Игнат, смотря на Иванова и людей рядом. - В случае необходимости, вы будете иметь возможность поговорить с Мирославой, - вставая со стула, ударил себя по коленям ладонями, как подвёл итог своим словам, подошёл к двери и открыл её, впуская холодный ночной воздух.

Максим протянул шубу Мире, помог одеться Целестине и вывел на морозный воздух. Мира замерла на крыльце, Максим посмотрел вперёд, на огороженный специальными лентами пятачок земли, с темнеющими пятнами крови.

- Мультяш, - Максим прижал к себе Миру, спрятав её лицо между голой кожей на шее и меховым опушкой капюшона куртки. Потом поднял девушку на руки, та так и не отняла голову от шеи. Максиму показалось, что она зажмурила глаза, позволила пронести себя и усадить в автомобиль. Следом села Целестина, её под руку подвёл Игнат.

Впереди и сзади автомобиля уже покойного Сильвестра ехали машины охраны - повышенные меры безопасности.

В большом доме Мира сразу поднялась в свою комнату, проигнорировав предложение прислуги, пятидесятилетней заплаканной женщины, об ужине. Целестина направилась к себе в кабинет, сказав, что необходимо заняться формальностями. Максим проводил глазами сухую фигуру.

Женщина вызывала даже не восхищение, а страх на грани поклонения. Может быть, это защитная реакция на боль, может быть, Целестина за свой век видела достаточно горя, чтобы научиться с ним справляться наедине с собой, без свидетелей, может ей, попросту требовалось время побыть одной. Максим отступил, пропуская женщину в кабинет, и отправился вслед за Мирой.

Мира сидела посредине широкой кровати, всё так же молчала, она даже не разделась, не сняла шубу, сапоги. Максим подошёл медленно, будто боялся спугнуть дикого зверька, и начал раздевать. Сначала шубку - Мира покорно поднимала руки, давала расстёгивать пуговицы и крючки, - потом сапоги, следом платье, справившись с поясом, и, наконец, тёплые колготки, порванные на коленке.

Отвёл в ванную, раздел, поставил под тёплый душ, втирал в тело гель для душа, отмывал волосы, оказалось, к ним прилипла грязь, при падении на Мире не было шапки. Заметил след крови в волосах, промыл ещё раз, тщательно, нанёс бальзам, завернул, как младенца, в полотенце и усадил снова посредине кровати, игнорируя свою промокшую одежду, не стал раздеваться, забыл, что это надо сделать. Вода стекала на пол, Максим игнорировал дискомфорт, не замечал его.

Так же, в сырой одежде, спустился вниз, нашёл аптечку, вернулся к Мире и обработал ранки и мелкие ссадины, дуя и уговаривая не плакать, думая только об одном. Почему Мультяшка не плачет? В итоге скинул с себя одежду, тут же, у кровати, нашёл халат, более-менее подходящий по размеру, и уложил Миру на простыни, завернув в одеяло, прижимая к себе, уговаривая уснуть.

Спала ли той ночью Мира, Максим не смог бы сказать, глаза были закрыты, дышала она через раз, руки хватали пододеяльник или тянули на себя простынь. Он что-то шептал Мире, уговаривал, зацеловывал щёки, Мира была, как тряпичная кукла, такая же обмякшая, безвольная и молчаливая.

Среди ночи, когда показалось, что Мира всё-таки уснула, пусть поверхностно, Максим спустился на первый этаж. В кабинете Целестины горел свет, он зашёл. Целестина быстро перебирала пальцами по клавишам ноутбука, сосредоточено смотря на экран.

- Ты бы поспала, - Максим посмотрел на старческие руки, потом на лицо женщины. Возраст, как никогда, бросался в глаза.

- Завтра будет не до этого, - коротко ответила. - Доделала то, что не успел Сильвестр, в связи с расследованием, счета могут заморозить, мы не можем ждать.

- Я должен был об этом подумать.

- Ты должен был подумать о Мире, - Целестина вздохнула. - Как она?

- Не знаю, - Максим потёр лоб, только сейчас сообразив, что он стоит босиком и в махровом халате Мирославы, светло-бирюзовом, с карманами, из которых выглядывают длинные заячьи уши, ей он сильно велик, Максиму маловат. - Она не разговаривает и не плачет.

- Она справится. И с этим тоже, - Целестина кивнула сама себе, потом тяжело поднялась и пошла к выходу. - Завтрак в семь, как обычно.

Женщина была выкована из высоколегированной стали, Максим посмотрел вслед и уже на пороге остановил вопросом:

- Мельгелов? - никаких сомнений у него не возникало. С самого начала, как только он узнал о смерти старика, стало очевидно, что нервы у Мельгелова сдали, он пошёл ва-банк, глупо, в слепом отчаянии.

Как это случилось, почему служба безопасности сработала из рук вон плохо - вопросы, на которые ещё надо получить ответы, вот только старика это не вернёт. Бессмертие, увы, не продают.

- Никаких сомнений, - Целестина посмотрела сквозь Максима, сжала губы и сломала карандаш, который крутила в руках, сломала легко, как хлебную палочку.

Целестина вышла, Максим опустился на компьютерное кресло и набрал домашний номер, ответили сразу, несмотря на поздний час.

- Пап...

- Мы всё знаем, в новостях только об этом и говорят, долдонят и долдонят, журналисты торчат у дверей, но это неважно, мы с матерью продержимся. Как ты? Как Мира? Она пострадала? Сообщали о ранении, потом, что обошлось, мама звонила много раз, тебе, видимо, не до этого.