Все равно будешь моей - Джанис Мейнард

– Ты чего так долго?

Он крепко обнял приятеля, искренне радуясь тому, что тот отвечает ему.

– Заехал купить нам еды.

Они отстранились друг от друга. Кирби вернулся в кресло. Кристофер опустился на стул рядом с ним.

– Нам очень тебя не хватало. Парень, ты даже не можешь представить насколько. – Кирби говорил искренне.

Кристоферу не понадобилось и доли секунды, чтобы определить свой следующий шаг. Он хлопнул Кирби по колену:

– Покажи же мне твой протез!

– Кристофер! – Элеонора мертвенно побледнела.

Кирби часто заморгал, обескураженный, набрал в грудь больше воздуха и разразился хохотом. Он смеялся так заразительно, что другие волей-неволей поддались его настроению.

Отсмеявшись, он утер глаза, и Элеонора увидела тень прежнего беззаботного брата.

– Я чертовски рад видеть тебя! – Кирби приподнял брючину и вытянул ногу. – Любуйся. Карбон. Последняя модель. Лучшее из того, что можно купить.

– Тебе больно?

– Чудовищно, но я постепенно привыкаю.

Кристофер поднялся и бросил на Элеонору ободряющий взгляд.

– Почему бы тебе не оставить нас ненадолго? Если хочешь, я посижу с Эмори. Нам нужно передать малышу опыт поколений.

– Не дай бог! – Тем не менее она без тени сомнения передала ему сына. – Обед будет готов через полтора часа.

Когда Элеонора вышла, Кристофер принялся возиться с ребенком.

– Кирби, скажи мне, как ты на самом деле?

Мужчина поморщился.

– Кристофер, я не знаю. Временами, просыпаясь по утрам, я забываю о ноге, и мне кажется, что это просто дурной сон. Потом пытаюсь встать с постели и вспоминаю, что мне нужен протез. А сколько раз я падал!

– Элеонора очень переживает.

– Знаю. Ей и родителям пришлось пройти через многое, но иногда я чувствую…

– Будто тебя душат заботой?

Кирби метнул взгляд в сторону двери и опустил глаза.

– Да, это так. Но, Кристофер, она так добра ко мне, так нежна и терпелива. Не знаю, смог бы я справиться без нее. Даже не знаю, как сказать ей, что иногда мне просто хочется побыть одному.

– Может быть, и не понадобится. Нам с тобой нужно столько рассказать друг другу. Если ты захочешь проводить со мной время, думаю, Элеонора будет только рада. Таким образом, ты сможешь вырваться из гнезда.

– То есть я беспомощный птенец?

Кристофер хмыкнул:

– Неудачное сравнение. А что ты думаешь по этому поводу?

– Я двумя руками за. Эти стены давят на меня.

– Здорово! – Кристофер улыбнулся, чувствуя вину за то, что собирался сделать дальше. – Знаешь, Элеонора рассказала мне о родителях и о тебе. Но о себе говорила крайне мало. Чем она занимается? Наверняка сейчас она в декрете?

– Не совсем. У нее два высших образования – международные отношения и политические науки. Она свободно владеет несколькими языками. Несколько лет назад начала работать в посольстве Буэнос-Айреса. Очень умная женщина. Но со мной случилось то, что случилось, и она уволилась, чтобы заботиться обо мне. А потом родился ребенок.

– Ясно.

«Что ничего не ясно».

Элеонора предана брату. Но у Кристофера оставался еще один вопрос. Он подался к Кирби, не желая, чтобы его сестра их услышала.

– А ее муж? Они разведены?

– Нет.

Короткое слово выстрелило прямо в сердце. Кристофер почувствовал глубокое разочарование и печаль.

– Вот оно как.

Кирби покачал головой:

– Разве она не рассказала тебе?

– О чем?

– В тот день мы были вместе с Кевином. Когда я сорвался, страховка потащила нас вниз. Он сломал шею. Кристофер, он погиб, так и не узнав, что станет отцом.

Элеонора накрыла стол на четверых и поставила высокий стульчик для сына. Развернула еду и вопросительно изогнула бровь. Кристофер никогда не жалел денег. Но Каванахи чрезвычайно богаты, и в этом нет ничего удивительного. Несколько поколений назад их предки обнаружили серебро в этих горах и, таким образом, пополнили семейное состояние.

Город Силвер-Глен стал популярным местом для знаменитостей и общественных деятелей, которые хотели в тихом местечке отдохнуть от собственного великолепия. Очаровательные магазинчики и прекрасные рестораны в сочетании с многочисленными вариантами активного отдыха привлекали туристов.

Городской совет принял тщательные меры, чтобы ограничить застройку и сохранить первозданный облик местности. Затраты окупились.

Элеонора сверилась с часами. Она дала мальчикам довольно времени. Заскочив к деду, она вернулась в гостиную.

– Обед готов.

Она переводила взгляд с брата на лучшего друга.

Казалось, что они наслаждались компанией друг друга. Эмори свернулся на груди у Кристофера и играл с резиновым кольцом.

Обед прошел в атмосфере неловкости. Дед то и дело заходил в комнату: сначала он был бодр и поддерживал разговор, потом возвращался, не в силах поднести ложку ко рту. Это мучило Элли. Было трудно смотреть на то, как угасает ее близкий человек. В какой-то момент дед выпрямился и ткнул пальцем в Кристофера:

– Эй, да я помню тебя! Ты всегда неровно дышал к моей внучке!

Элеонора побелела как полотно, но Кристофер повел себя как джентльмен:

– Да, сэр, это так. Но это было давно.

Вмешался Кирби:

– Дед, не хочешь пирога? Он домашний.

Хитрость сработала, и старика удалось отвлечь. Элеонора не понимала, что творится с Кристофером. С Кирби держался легко, было трудно поверить, что они расстались на четырнадцать лет, а ее он едва удостаивал взглядом. К счастью, Эмори был к ней более чем требователен.

Когда трапеза подошла к концу, Кристофер поднялся:

– Прошу прощения, мне пора на работу. Кирби, это было здорово! Я позвоню тебе завтра, и мы придумаем, чем займемся.

– Я провожу тебя до машины, – вызвалась Элли.

– В этом нет необходимости.

Почему он так скованно улыбнулся ей?

– Знаю, но мне так хочется.

Кристофер даже не задержался на пороге. Поспешно спустился и подошел к машине.

– Пока, Элли.

– Погоди! – Ей почти пришлось схватить его за рукав. – Расскажи мне о Кирби! Как он? Думаешь, с ним все будет в порядке? Я так давно не слышала, чтобы он смеялся.

Он отстранился, однако обернулся.

– Элеонора, с ним все будет хорошо. Да, когда он потерял ногу, это выбило его из колеи, но он не сдался, если ты это хочешь знать.