Нежный защитник - Джо Беверли

— Этак недолго и вправду охрометь, — пробурчала она себе под нос, с трудом удерживаясь в вертикальном положении. — Ну что ж, посмотрим, как тут и что!

— Леди, — воскликнул Сивард, с тревогой разглядывая ее окровавленные ступни, — вам вовсе не обязательно…

— Мы явились сюда ради спасения Кэррисфорда, — процедила она с мрачным упрямством. — Мои ноги еще могут мне послужить, и чем скорее я наберусь храбрости и попрошу помощи у Фицроджера, тем скорее мы сможем избавиться от этого вонючего маскарада!

И они потащились вдоль стен внешнего двора, стараясь держаться к ним поближе, где легче было увернуться от копыт нервного жеребца и не путаться под ногами у слуг. Но даже здесь им приходилось то и дело останавливаться и пропускать людей, таскавших припасы из кладовых, устроенных внутри толстых крепостных стен.

Внезапно она учуяла запах еды, и у нее громко забурчало в животе. Пекарня! Ее желудок все настойчивее напоминал о том, что на протяжении почти целых суток ей досталось лишь несколько глотков воды да немного эля. Неудивительно, что она так ослабела!

— Мы можем у них попросить? — шепотом поинтересовалась она, сама удивляясь тому, что ее может терзать такой дикий голод.

— За спрос денег не берут. — Сивард отважно доковылял до дверей пекарни. Имоджин заглянула через его плечо и увидела пекаря и подмастерьев. Они вынимали свежие караваи из горячей печи.

— Не найдется ли у вас краюшки хлеба для бедняков? — жалобно проныл Сивард.

Пекарь глянул на них и приветливо кивнул. Молодой подмастерье взял ломоть, упавший на землю, и кинул им. Сивард ловко поймал его на лету и, рассыпаясь в благодарностях, вернулся во двор. Пока они искали уголок поспокойнее, чтобы разделить добычу, Имоджин ощутила некоторое неудобство и едва успела с испуганным криком подхватить свою торбу. Завязки на спине оказались недостаточно надежными.

В ту же секунду возле нее возникла незнакомая пожилая женщина.

— Что, болит? — участливо спросила она. — Может, это схватки?

— Нет, — Имоджин отчаянно затрясла головой, — нет, еще осталось несколько недель!

— Смотри, милочка, не просчитайся. Ты сама-то откуда?

Имоджин была слишком занята тем, что держала свою торбу, не давая ей сползти на землю. Она затравленно оглянулась на Сиварда в надежде, что тот придумает подходящий ответ.

Он весьма правдоподобно изобразил грубого крестьянина, заботившегося только о себе, и со смаком надкусил драгоценный ломоть хлеба. У Имоджин тут же потекли слюни. Наконец он невнятно пробурчал:

— Мы из Татриджа. — Это была деревня на самом краю кэррисфордских владений, на границе с землями Уорбрика и Клива.

— Ничего удивительного, что вы снялись с места, — ведь там такое творится… — Женщина наклонила голову и замолчала, прислушиваясь. Видимо, ее кто-то позвал. — Надо идти. А ты не бойся, милочка, найди местечко поспокойнее да передохни! — И она исчезла в толпе.

Сивард в ту же секунду отдал хлеб Имоджин, и она с жадностью вонзила в него зубы. Никогда в жизни ей не приходилось есть ничего вкуснее этого хлеба, еще не остывшего после духовки. Ее нисколько не беспокоили песчинки, слегка похрустывавшие на зубах.

— Моя торба сейчас упадет, — пробурчала она с полным ртом.

— Ну и пусть падает! Она уже сослужила свою службу.

Имоджин отрицательно качнула головой и проглотила хлеб. Она не стала посвящать Сиварда в подробности того, как собирается использовать свою мнимую беременность. Его хватит удар при одной мысли о том, что леди Кэррисфорд хочет изобразить мать ребенка, у которого нет законного отца.

— Меня уже видело слишком много народа. Если нам все-таки придется бежать, не встречаясь с Фицроджером, лучше не привлекать к себе внимания. — Демонстрируя завидную выдержку, она заставила себя предложить сенешалю остатки хлеба, но тот покачал головой:

— Ешьте сами. Мне хватит.

Это была откровенная ложь, но Имоджин не нашла в себе сил настаивать и с удовольствием прикончила все до последней крошки.

— Должен признаться, что вы очень правдоподобно схватились за живот, — хмыкнул Сивард. — Я и сам уже чуть не поверил, что у вас из-под подола вот-вот выпадет младенец! Но если вы будете за него все время держаться, то рано или поздно к нам опять прицепится какая-нибудь сердобольная клуша. Давайте-ка отойдем в сторонку, и я посмотрю, что можно сделать.

Имоджин протиснулась в узкий лаз между наваленными в углу копнами сена, а Сивард пристроился сзади и задрал ей на спину подол юбки, чтобы добраться до завязок и покрепче затянуть узлы. Имоджин любовалась вечерним небом, стараясь скрыть, что от стыда готова провалиться сквозь землю.

— Эй, старый козел! — окликнул Сиварда здоровенный детина. Он нес куда-то охапку пик с такой легкостью, как будто это была вязанка хвороста. — И что тебе неймется? Смотри, твоя баба и так скоро лопнет! Не мог подождать до ночи? — Он грубо расхохотался, и все, кто был поблизости, стали переглядываться и гнусно хихикать.

Сивард громко выругался, а Имоджин спрятала в ладонях покрасневшее лицо.

— Сам видишь, мне уже недолго осталось ее охаживать! — добродушно ответил Сивард. — Вот и стараюсь не упустить своего!

На это толпа откликнулась громким взрывом смеха.

— Ну, тогда я только рад, что ты не поленился притащить ее с собой! У нас и без того баб маловато, а тебе вряд ли хватит одного раза за ночь! — И солдат отправился восвояси, весело хохоча. Остальные тут же утратили к ним всякий интерес и занялись своими делами.

Имоджин прижала пылающий лоб к холодной стене. Час от часу не легче!

— Неужели здесь нельзя найти такое место, где никто не стал бы к нам цепляться? — спросила она дрожащим голосом.

— Идемте. — Сивард старался говорить сочувственно, но она отлично слышала, как вздрагивает его голос от сдерживаемого смеха.

Она ковыляла вслед за Сивардом, думая о том, что ей стоит уйти в монастырь, где у нее наверняка будут хорошая обувь и чистая одежда. Там ее будут регулярно кормить и даже позволят наслаждаться такой роскошью, как музыка и книги. О ней будут заботиться, и ей больше не придется сгибаться под бременем ответственности за своих людей.

Имоджин выругала себя за эту слабость, позволительную только плаксам и трусихам, и даже умудрилась ускорить шаги, несмотря на боль в израненных ступнях. Она ничего не имела против того, чтобы быть Имоджин из Кэррисфорда, пока это приносило ей одни удовольствия. А теперь, когда ее титул напомнил ей об ответственности и самопожертвовании, она готова сдаться? Ради собственного благополучия она чуть не предала интересы целого народа. Нет, она выдержит и спасет свой замок и своих людей. Она докажет, что достойна своего отца. Хотя он был утонченным, цивилизованным человеком, это не мешало ему быть рачительным хозяином и отважным воином, способным отстоять интересы своих подданных. Под его властью люди жили в мире и достатке. И она, его дочь, обеспечит для них такую же жизнь.