Жаркие ночи - Натали Митчелл

В автобусе полно было американцев, но мне ни с кем не хотелось знакомиться. То и дело я ловила приветливые улыбки, но только наспех улыбалась в ответ и снова поворачивалась к Кевину. Если б я искала новых знакомств, мне следовало бы остаться дома. Там у меня не было с этим проблем. Почему-то лишь с Кевином Райтом мы до сих пор толком не познакомились.

— Ехать еще с полчаса, может, чуть меньше, — сообщил Кевин озабоченно. — Если ты устала, вполне можешь вздремнуть. Я тебя разбужу, когда будем на месте. Тут, конечно, красота кругом потрясающая, но ты еще насмотришься, если останешься здесь.

«Только если ты тоже останешься… Вздремнуть? Положить голову ему на плечо?!» — Все во мне замерло от одной только мысли об этом.

Я посмотрела ему в глаза, надеясь, что он сам предложит располагаться поудобнее, но Кевин только улыбнулся. И хотя эта улыбка была ничуть не хуже предыдущей, от нее мне стало тоскливо. Так он улыбался всему на свете, я не была исключением.

Не решившись устроиться у него на плече, я запрокинула голову, уже предчувствуя, как потом будет болеть шея, и тут же встрепенулась.

«Да я с ума сошла! Проспать целых полчаса из того немногого, что нам отпущено вместе?!» — Я заерзала, надеясь привлечь его внимание, и Кевин опять пожертвовал природой за окном ради меня.

— Не спится?

— Расскажи мне еще об этом королевстве, — попросила я, чтобы он только поговорил со мной.

Что-то подсказывало мне, что эта тема доставит Кевину удовольствие. Но это «что-то» обмануло меня, потому что он внезапно помрачнел и буркнул:

— Я раздобуду для тебя хороший путеводитель. Прочтешь там обо всем, что тебя интересует.

«Дурак, — подумала я с досадой. — Меня интересуешь только ты, неужели не понимаешь? Если б я хотела просто попутешествовать, то поехала бы в Россию. Вот где острые ощущения обеспечены».

— Почему ты назвала Таиланд королевством? — спросил он уже мягче.

— А разве это не так?

Кевин согласился:

— Так. Но обычно никто не говорит об этом острове, как о королевстве. Государственная система Таиланда волнует туристов меньше всего.

«И я их понимаю», — подумалось мне.

Но Кевина это, кажется, волновало всерьез:

— Их вообще не интересует истинная жизнь тайцев. Комфортабельность отеля и чистота пляжа — это куда важнее!

В его иронии чувствовалась горечь, но я все же решилась поспорить:

— Разве это не естественно, когда приезжаешь отдыхать? Социальных проблем полно и в Америке. Безработица растет, курс доллара в мире падает…

— О да, конечно!

Он воскликнул это так язвительно, что я завелась, и только потом сообразила, что говорила с ним чересчур грубо. Непозволительно грубо.

— Знаешь, я не верю тем, кто постоянно твердит о голодающих детях Африки, которых ни разу не видел! — заявила я. — Чушь все это! Я тоже ненавижу таких, как мой отец, которые переводят все на деньги, абсолютно все! Но и людей, которые вообще отказываются радоваться жизни только потому, что где-то на планете кто-то сегодня не позавтракал, я тоже не понимаю! Неужели ты из таких, а, Кевин?

Он вдруг спросил:

— Ты веришь в Бога?

Это было так неожиданно, что я сразу растерялась. Собственно, до сих пор у меня не было достойного ответа на этот вопрос.

— Ну да, — промямлила я, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Конечно, я верю в Бога.

— Однако следовать простым заповедям Христа ты отказываешься?

Я возмутилась:

— Почему это? Разве в них запрещено веселиться? Что-то я не помню такого?

Кевин согласился:

— Не запрещено. Наоборот, уныние порицается Господом.

— Ну, слава Богу!

— Но все учение Христа направлено на помощь ближнему своему.

«А что, если он из тех, кто не одобряет близость до брака? — ужаснулась я. — Это значит — не видать мне его, как собственных ушей. Лет десять ждать, пока мы сможем позволить себе пожениться?! Да и захочет ли такой человек жениться на мне?»

— Я и не думала, что ты такой… серьезный, — пробормотала я в отчаянии.

А Кевин рассмеялся:

— Вовсе нет. Я и сам до вчерашнего дня думал обо всем этом не больше.

И тут же опроверг себя:

— Нет, иногда задумывался, конечно…

— Когда разговаривал с небом?

— Где ты подсмотрела это?

Он, казалось, совсем развеселился, и у меня внутри точно запрыгали пузырьки от шампанского. Такого, каким угощали в доме моего отца.

— Это было еще на первом курсе, — заговорила я весело. — Я тогда тебя и запомнила.

И вдруг поняла, что жду от него ответа: когда же он запомнил меня? А у него ведь могло и не быть подобных воспоминаний.

Но Кевин сказал:

— А я впервые увидел тебя в библиотеке. Ты читала какой-то толстенный фолиант…

— Правда? — удивилась я.

— Одной рукой ты водила по странице, а другой разворачивала леденец. Потом сунула его в рот с таким серьезным видом…

— Не может быть!

Он быстро закивал:

— Это было очень смешно!

Я была разочарована:

— Так, значит, ты смеялся, когда впервые меня увидел? Вот уж не думала…

— Что над тобой можно смеяться? Но ты ведь сама часто смеешься!

Я сразу воспрянула духом:

— А ты часто меня замечал?

— Я вообще люблю наблюдать за людьми, — ответил он так, что мне опять расхотелось веселиться.

В тот день я открывала для себя Кевина Райта. Он то пугал меня своей серьезностью, то радовал неожиданными воспоминаниями, в которых я хоть бочком, но присутствовала. И я никак не могла решить, как же вести себя с ним, что говорить, чтобы понравиться ему. Или вообще не стоит пытаться попасть в его волну, а быть самой собой, и будь что будет…

Но потом я говорила себе, что глупо пускать все на самотек, раз уж прилетела за Кевином на край света. Да еще выдумала эту идиотскую историю о пропавшей сестре… Значит, и дальше мне необходимо все держать под контролем, иначе немудрено и впросак попасть. А Кевину вряд ли понравится, если он догадается, как я провела его только ради того, что бы быть рядом.