Одолевая власть любви - Грейс Грин

— Мици утверждает, — уклончиво произнес он, — что Кендра Уэстмор совершенно неотразима!

— А ты сам как считаешь? — Хейли держала дверцу открытой, а ее васильковые глаза, казалось, просвечивали его насквозь.

— Да. — Он небрежно пожал широкими плечами. — Эта леди действительно хороша собой.

— Ммм. — Васильковые глаза стали задумчивыми. Но Хейли не стала развивать тему. Только позже, когда он помогал ей мыть посуду, сказала:

— Надеюсь, эта Уэстмор все-таки соизволит прийти в субботу! — Стараясь не встречаться с ним глазами, Хейли протянула ему мокрую миску. — Если Джоди и Меган подружились, надо поближе узнать и мамашу.

Броуди никогда не понимал, как устроен ум у Хейли. Женский ум. Да и какой мужчина поймет работу такого сложного механизма? Но ему не давала покоя мысль, что Хейли что-то замышляет. Он понятия не имел, что именно, а спрашивать не хотелось.

Ничего, со временем все выяснится.

Когда на следующее утро Кенни провожала Меган в школу, пикап Броуди с грохотом появился из-за угла.

Кенни подавила вспыхнувшее было желание убежать. Но, понимая, что это вызовет ненужные пересуды, глубоко вздохнула, засунула руки в карманы длинной летней рубашки и приготовилась встретить Спенсера.

На нем была черная футболка, шорты цвета хаки и тяжелые рабочие ботинки, скрипящие по гравию. Хорош, но до чего ж спесив, мрачно размышляла она.

Он тоже внимательно смотрел на нее — на ее гладкие светлые волосы, высокую грудь, обтянутую тонкой блузкой, стройные ноги. Неожиданный порыв ветра внезапно взметнул подол юбки.

Кенни почувствовала себя обнаженной и судорожно одернула легкую ткань, опасаясь, что он заметит ее замешательство… и вволю позлорадствует.

— Раз уж ты все равно будешь сюда приходить, то возьми ключ от черного хода. — Она протянула ему запасной ключ. — Теперь можешь появляться, когда тебе удобно. И в мое отсутствие тоже.

— Спасибо. — Броуди взял ключ и сунул его в нагрудный кармашек. — Тогда… почему такое уныние на таком прекрасном личике?

К ее щекам прилила кровь, и Кенни сухим, деловитым тоном произнесла:

— Броуди, у нас чисто деловые отношения. Если не хочешь, чтобы тебя привлекли за сексуальное домогательство, постарайся избегать подобных замечаний!

Он поднял брови.

— Неужели в наши дни мужчина не может сделать простой комплимент, не рискуя попасть под суд?

— В сложившейся ситуации твои комплименты совершенно неуместны.

— Ммм. Это следует понимать так, что, если ты и твоя дочь примете приглашение нашей семьи, то в субботу я смогу свободно выражать свое восхищение любой частью твоего тела, привлекающей мое внимание?

Она зловеще процедила сквозь зубы:

— Я не это имела в виду!

— А если бы мы с тобой были одиноки? Тогда было бы о’кей?

У этого человека есть жена и дети. Но если бы даже он был холост и слыл самым завидным женихом города, она и тогда не согласилась бы встречаться с ним! Он нисколько не изменился — тот же неисправимый волокита, что и прежде!

— Да, — елейным голосом ответила она, — тогда было бы о’кей. Но поскольку я не собираюсь встречаться с тобой, Броуди, не стоит даже обсуждать этот вопрос.

— Никогда не говори «никогда»!

— О, это-то я могу сказать, и с большей уверенностью, чем что-либо в жизни. Я никогда — читайте по губам, мистер Спенсер, — никогда не стану с вами встречаться!

Она развернулась и направилась к двери. Но услышала, как он насмешливо произнес:

— Замечательные слова, миссис Уэстмор! Замечательные!

Кенни твердо решила сегодня больше не попадаться ему на глаза, но их перепалка вызвала у нее какое-то смутное беспокойство, и ей необходимо было чем-то занять себя.

В конце концов она решила поработать в саду, благо из кухни его не видно.

Она стояла на коленях, выпалывая сорняки, когда к дому подкатил почтовый фургон. Из фургона выпрыгнул водитель — мужчина лет двадцати пяти, и она выпрямилась, откидывая со лба прядь волос.

Он показался ей смутно знакомым.

— Привет! — Он подошел и вынул из мешка два конверта. — Давно не виделись, Кендра!

Блу Джемисон! Они вместе учились в школе. Блу был очень милым, но болезненным мальчиком, постоянно пропускал занятия и очень страдал из-за того, что сильно проигрывает своим сверстникам в физическом развитии.

А еще она знала его отца. Бен Джемисон был семейным врачом Уэстморов.

Кенни тяжело сглотнула, вспомнив, как в последний раз сидела в приемной доктора Джемисона. Сочельник. Восемь лет назад. Это был худший день в ее жизни.

— Привет! Рада видеть тебя, Блу! — Она взяла конверты. — Сколько лет, сколько зим!

— Ухаживаешь за собственным садом, да? А ты изменилась! Та Кендра, которую я знал, не стала бы пачкать свои хорошенькие ручки! — Его простодушная улыбка лишала его слова всякого яда. — В чем дело? Деньжат не хватает?

Она засмеялась.

— Да нет, не в этом дело! Просто я еще не успела нанять садовника, мое объявление должно появиться в сегодняшней «Лейквью газет». Дедушка в последние шесть лет пользовался услугами садовой компании, но я не хочу обращаться к ним.

— Да, мистер Уэстмор обратился в садовую компанию после смерти Дэнни Спенсера. Какая была трагедия — ты, конечно, об этом слышала?

— Нет. А что случилось?

— Сын Дэнни, Джек, и его жена Морин возили старика в Ванкувер в день его шестидесятипятилетия на какой-то особенный хоккейный матч, который он хотел посмотреть…

— Я не знала, что у Броуди был брат.

— Джек был на пятнадцать лет старше Броуди. Отличный парень, работал в «Роял бэнк». Однако на обратном пути они попали в грозу, и какой-то пикап, у которого отказали тормоза, врезался в «пинто» Джека. Все погибли. Только Дэнни прожил еще неделю или около того, но…

Кендра почувствовала, как вся покрывается гусиной кожей.

— Какой ужас!

— Люди говорят, что после этого несчастного случая Броуди очень изменился. Причем в лучшую сторону…

— Эй, Блу, ты упоминаешь всуе мое имя?

Они обернулись и увидели Броуди, идущего по лужайке с кружкой в руке. Он был на расстоянии нескольких ярдов от них и мало что мог слышать, кроме своего имени.

Блу сгладил неловкость, сказав:

— Просто напоминаю Кендре о старых временах. Ты был крутым малым! Мы все обзавидовались, когда ты купил мотоцикл «Харлей-Дэвидсон».

— Спасибо деньгам деда Кендры! — И прежде чем она успела удивиться, он сухо продолжил: — Правда, за это мне пришлось три лета, как каторжному, пахать в его саду.