Сердцеедка - Софи Кинселла

Ламберт положил трубку на рычаг и несколько секунд неподвижно смотрел на телефон. Потом обернулся к Филиппе.

– Твой отец просто дурак! – выкрикнул он. – Тупой, проклятый дурак!

– Что он сделал? – испуганно спросила Филиппа.

– С бабой какой-то связался, только и всего. В его-то возрасте!

– И так скоро после маминой смерти, – подхватила Филиппа.

– Вот именно, – кивнул Ламберт. – Вот именно.

Он одобрительно взглянул на Филиппу, и ее от радости бросило в жар. Ламберт нечасто так смотрел на жену.

– Это он сейчас звонил – предупредить, что приведет ее с собой на ланч. И говорит, как…

Ламберт скорчил рожу, и Филиппа поскорее отвела глаза, пока не успела сформироваться крамольная мысль, что она вышла замуж за необыкновенно уродливого мужчину.

– Как пьяный, – закончил Ламберт.

– С утра пораньше?!

– Да не в том смысле, – нетерпеливо отозвался Ламберт. – Пьяный не от выпивки, а…

Он умолк. Несколько секунд Ламберт и Филиппа молча смотрели друг на друга.

– От счастья, – договорила Филиппа.

– Ну да, – словно нехотя, буркнул Лам берт. – Что-то в этом роде.

Филиппа наклонилась к зеркалу и дрожащей рукой начала подводить веки жидкой тушью.

– Кто она? – спросила Филиппа. – Как ее зовут?

– Флер.

– Флер? Та самая, с поминальной службы? У нее еще такая чудесная шляпка?

– Черт побери, Филиппа! Неужели я стал бы его спрашивать, какая у нее шляпка? Давай-ка поторопись.

Не дожидаясь ответа, Ламберт вышел из комнаты.

Филиппа молча рассматривала свое отражение: водянисто-голубые глаза, блеклые волосы, чуть раскрасневшиеся щеки. В мозгу проносились потоки слов, которые мог бы сказать ей муж, будь он другим человеком. Он мог бы сказать:

«Да, родная, по-моему, это она», или: «Филиппа, любовь моя, я видел только тебя одну!», или он мог бы сказать: «Чудесная шляпка? Самая чудесная шляпка была у тебя!»

А она бы тогда ответила уверенным, чуть поддразнивающим тоном, какой удавался ей только в воображении:

«Да ну что ты, милый, даже ты не мог не заметить этой шляпки!»

А он бы тогда сказал:

«Ах, ты об этой шляпке!» – и они бы оба засмеялись.

А потом-потом он поцеловал бы ее в лоб, а потом…

– Филиппа! – Резкий голос Ламберта раз несся по квартире. – Филиппа, ты готова?

Филиппа вздрогнула.

– Еще пять минут!

– Давай поживее!

Она принялась шарить в сумочке в поисках губной помады нужного оттенка. Если бы Ламберт был другим человеком, он мог бы ответить:

«Не спеши, моя хорошая» или: «Мы не так уж торопимся».

Может быть, он вошел бы в комнату, и улыбнулся Филиппе, и стал перебирать ее волосы, а она бы засмеялась и сказала:

«Ты меня отвлекаешь!», а он бы сказал:

«Просто не могу удержаться, ты такая роскошная женщина!» – и поцеловал бы ее пальцы, а потом…

В углу комнаты приглушенно зачирикал телефон. Филиппа, затерявшаяся в мире грез, его даже не услышала.

Ламберт снял трубку в кабинете.

– Ламберт Честер слушает.

– Доброе утро, мистер Честер. Это Эрика Фортескью из Первого банка. Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

– Я как раз собирался уходить. У вас что-то важное?

– Я по поводу вашего перерасхода, мистер Честер.

– А-а… – Ламберт оглянулся на дверь кабинета и на всякий случай прикрыл ее ногой. – В чем проблема?

– У вас превышен лимит, на довольно крупную сумму.

– Чепуха!

Ламберт откинул голову, раскрыл рот и принялся ковыряться в зубах.

– На данный момент у вас дебет более трех сот тысяч фунтов, а между тем договоренность была на двести пятьдесят.

– К вашему сведению, в прошлом месяце лимит повысили. До трехсот пятидесяти.