Чужак - Зоэ Арчер

– Если это случится, буду рыдать, пока не усну.

– Элис! Элис!

Она повернулась на голос брата. Злобно хмурясь, тот протискивался сквозь толпу к ней и Саймону. Очевидно, злился он на сестру.

– Слышал, что была стычка с констеблями из-за Джо и Джорджа. И, конечно, не удивлен, что ты влезла не в свое дело.

Щеки Элис вспыхнули. Генри был всего на три года старше, но после смерти родителей часто обращался с ней как с легкомысленной девчонкой, которая того и гляди свалится в шахтный ствол. И то обстоятельство, что он отчитывал ее в присутствии Саймона, настроения не улучшило.

– Типпетт несправедливо обвинил Джо и Джорджа в том, что они делили добытую руду.

Генри помрачнел еще больше.

– Глупости.

– Именно так я и сказала.

– Но тебе нечего было лезть в чужую ссору.

– А я и не лезла.

Генри поднял глаза к небу.

– Лезла, или протискивалась, или совала нос не в свое дело. Как ни назови, а выходит одно и то же.

– Говорю тебе, – процедила Элис, – я тут ни при чем.

Но брат ее не слушал. Как обычно.

– Сколько тебе твердить, чтобы не лезла в эти стычки? Черт возьми, Элис, ты хочешь превратить меня в попугая?

– Попугаи куда красивее.

Генри раскрыл рот, чтобы отчитать сестру за дерзость, но тут вмешался Саймон:

– Прошу прощения… мистер Карр, не так ли? Так вот, это не ваша сестра бросилась между констеблями и обвиняемыми. Это был я. – Опустив на землю сумку с инструментами, он протянул руку. – Саймон Шарп. Сегодня нанялся на шахту механиком.

Генри кивнул и пожал Саймону руку. Элис же не могла не заметить разницы между мужчинами. Оба были молоды, сильны и тяжко трудились, но Генри уступал на несколько дюймов в росте – большое преимущество, когда приходится целыми днями ползать по темным тоннелям. Кроме того, он был брюнетом, а Саймон – блондином. Впрочем, эти различия казались несущественными.

– Добро пожаловать в Тревин, – буркнул Генри. – Я Генри Карр, брат Элис.

Как ни широки были плечи Генри, они все же успели поникнуть под невидимой тяжестью. Глаза же смотрели настороженно, а подбородок был опущен.

А вот Саймон стоял прямо, высоко держа голову. И казался совершенно спокойным.

– Вы с братом одинаково хмуритесь, – заметил он, и Элис едва сдержала смешок.

А Генри еще больше помрачнел.

– Вы женаты, Саймон?

– Насколько мне известно, нет. – Механик улыбнулся. – Никогда не видел кольца на своем пальце.

Элис тихонько хихикнула, однако Генри было не до веселья.

– В таком случае будете жить в доме для холостяков. Эдгар покажет вам дорогу.

Он дернул за рукав Эдгара Хейна, проходившего мимо.

– Эдгар, будь добр, проводи Саймона в дом для холостяков.

– Конечно, Генри, – кивнул тот и, повернувшись к механику, весело воскликнул: – Пойдемте! Ужин через полчаса. Они не терпят, когда кто-то опаздывает. Надеюсь, у вас есть жетон.

Саймон похлопал себя по карману.

– Готов платить дань Тревину!

Эдгар, усмехнувшись шутке, пошел по главной улице, но тотчас остановился, заметив, что механик не пошел следом. Саймон же кивнул Генри и обратился к Элис:

– Никто не мог лучше вас познакомить меня с этим местом. Благодарю.

– Я ведь вас предупредила. Время еще есть…

Он небрежно пожал плечами:

– Я уже говорил, что у меня нет выхода. Кроме того… – Его взгляд потеплел. – Может, я найду тут то, что скрасит мое пребывание в этих местах.

Щеки Элис запылали, хотя она, не краснея, выслушивала самые грубые ругательства.

– Что за глупости? – проворчал Генри.

Саймон едва заметно наклонил голову.

– Прошу прощения, я никого не хотел обидеть. Шахтеры «Уилл-Просперити» кажутся людьми добрыми, и я этому рад.

– Поспешите! – крикнул Эдгар. – Иначе ляжем спать голодными!

Поклонившись брату и сестре, Саймон пробормотал:

– Уверен, скоро мы увидимся.

– Здесь живут пятьсот человек, из которых четыреста тридцать работают в шахте. Так что шансы на встречу велики, – заявила девушка.

– Совершенно верно, – добавил ее брат.

Саймон с насмешливой улыбкой поспешил за Эдгаром, и Элис тут же отметила, как грациозно он двигался. Словно большая кошка. Не в силах отвести глаз, она следила, как он шел по улице. Странное разочарование поселилось в груди, когда мужчины исчезли в большом доме, предназначенном для холостяков.

Генри пренебрежительно фыркнул, и его сестра пробурчала:

– В чем дело?

– Из всех Карров, когда-либо живших в Тревине и работавших на «Уилл-Просперити», никто не доставлял столько неприятностей, сколько ты.

Когда они зашагали по узкой дороге, ведущей к их дому, Элис сказала:

– И смотри, куда это их завело.

Она оглянулась на церковь, во дворе которой теснились каменные надгробия, отмечавшие начало и конец коротких жизней. На многих была высечена фамилия Карр. Каждое воскресенье Элис выходила из церкви, и в глаза тотчас бросалось напоминание о том, как мало ее предки топтали эту землю.

– А если бы кто-то из них доставлял время от времени неприятности, то все мы, возможно, жили бы по-другому, – пробормотала Элис.

Судя по падавшему из окон свету они были почти дома. Сара, жена Генри, обязательно ставила на подоконник лампу, чтобы их приветствовало домашнее тепло.

– Думай как хочешь, – сказал Генри, – но ничто не изменит нашей дороги. Незакрепленные брусья только зря трещат, пользы же от них никакой.

Он остановился у двери. В доме слышались шаги Сары – не слишком быстрые, потому что она была на последнем месяце беременности. Сара уже ставила ужин на стол и напевала.

Снова помрачнев, Генри проворчал:

– Держись подальше от этого Саймона Шарпа.

– Предупреждаешь? – удивилась Элис. – Но я не ребенок, Генри. И я сама принимаю за себя решения.

– Он уже едва не попал в беду.

– То была случайность, – возразила Элис, хотя знала, что это не так.

– Все равно я ему не доверяю. На шахте и так много взрывчатки. Больше нам не требуется.

– Но я прекрасно знаю, как обращаться с динамитом.

Что-то пробормотав себе под нос, Генри открыл дверь и вошел в дом. Но Элис не последовала за ним: стояла на крыльце, вдыхая прохладный вечерний воздух и глядя на загоравшиеся на небе звезды.