Вернись до заката - Мелани Кертис

К сожалению, к свидетельству о браке не прилагается инструкция, как сделать этот брак счастливым.

Густав горестно вздохнул и рассеянно провел рукой по волосам.

— Конечно, я сам виноват в том, что наш брак развалился. Мы перестали общаться. Даже странно, что Патриция терпела меня так долго.

Его синие глаза, которые бывали холодными, словно лед, сейчас выражали всю ту боль, которая гнездилась в его сердце.

— Неужели она думает, что я мог бы ее бросить, узнав, что она беременна?

Марион отвела взгляд и начала внимательно изучать золотые кольца на своих руках.

— А вдруг бы вы подумали, что она пытается задержать вас таким образом? Не знаю, Густав, не знаю… Кстати, она говорила, что вам нужен развод. Вы решили жениться?

— Нет.

Густав смотрел поверх плеча Марион на ряд часов прошлого века, которые вызванивали наступление нового часа многоголосием колокольчиков и курантов.

— Мы расстались с Эстер, — добавил он, когда трезвон прекратился.

— Понятно. А зачем вам нужна Патриция?

— У нее кто-нибудь есть? — неожиданно спросил Густав и тут же отругал себя за это.

Он никак не смог сдержаться. Этот вопрос мучил его с тех пор, как он увидел Патрицию в музее. Разумеется, такая женщина как Патриция не могла оставаться все эти пять лет в одиночестве, но, когда он пытался представить ее с кем-то другим, его изводила ревность.

— А вы как думаете? У нее никогда не было недостатка в поклонниках.

А Густав не знал, что и думать. Как оказалось, он слишком мало знал о женщине, на которой был женат. К тому же с того времени немало воды утекло. Он только мог угадывать, каким человеком она стала сейчас.

Он позволил себе грустно улыбнуться.

— Мужское население этого городка было бы просто слепо, если бы не обратило на нее внимания. Но вы не ответили на мой вопрос. Патриция встречается с кем-то?

— Так вот почему вы появились здесь? Решили попробовать вернуть ее?

Марион с интересом посмотрела в непроницаемые синие глаза Густава, гадая, что же происходит в душе этого человека.

Густав провел ладонью по гладкой прохладной поверхности массивного обеденного стола эпохи королевы Виктории.

— У вас здесь немало интересных вещей, — заметил он, удивляясь про себя, как Марион умудрилась запихать такое огромное количество старинных вещей в это небольшое пространство.

Он подумал о Патриции, которая работала день за днем в этой тесной комнатушке. Ей бы заниматься своими танцами, преподавать в балетной студии, о которой она всегда мечтала… Когда-то она взахлеб рассказывала ему о своей воображаемой школе, и он поклялся, что поможет ей организовать ее. Да… Он нахмурился от этого воспоминания.

— Нам нужно поговорить. Это единственное, в чем я уверен. Когда она вернется?

Марион раскрыла большой красный ежедневник, лежащий на столе, но не торопилась что-либо сообщать Густаву.

— Патриция будет только вечером. У нее сегодня выходной, она уехала куда-то и не сказала, когда вернется. Может, вы сможете заехать в какой-нибудь другой день?

— Нет.

Его разговор с Патрицией не терпел отлагательства. И так он уже опоздал на целых пять лет.

— Я остановился в гостинице, вот мои координаты.

Он вытащил из кармана визитку с золотым тиснением и положил ее на стол.

— Я взял отпуск на месяц, так что мне некуда торопиться. Пожалуйста, скажите Патриции, что я заходил и что я хотел бы встретиться с ней. Марион, пообещайте, что сделаете это.

Его слова звучали так искренне, что сердце Марион дрогнуло. Может быть, она опять поступает неправильно, но будь, что будет.

— Густав, я все ей расскажу, но не могу обещать, что ей захочется встретиться с вами.

— Просто передайте ей, я не прошу у вас большего. Спасибо.

Дверной колокольчик звякнул, и импозантный гость исчез в наступающих сумерках. Рыжеволосая женщина взяла тисненную, золотом визитку и поднесла к глазам. Густав остановился в лучшем отеле города, это о чем-нибудь да говорило.

— Ох, Патриция, Патриция, — горестно вздохнула железная Марион.

— Дорогая, тебе понравилось? Чудесный фильм, правда?

Патриция не стала разочаровывать симпатичного молодого человека, который сводил ее в кино. Не говорить же ему, что фильм ей совсем не понравился, поскольку она — не большая любительница боевиков, в которых каждую минуту что-то взрывается.

Бенгх Тривандрам, а для друзей просто Бен, был старшим любимым сыном Сони и Раджива, которые владели небольшой местной газетой. Время от времени Патриция и Бен ходили куда-то вместе, хотя их отношения носили чисто дружеский характер, что устраивало их обоих.

После Густава Патриция упрямо не желала заводить серьезных романов с молодыми людьми, которые носились за ней табунами. Бен же был послушным сыном и ожидал, какую невесту выберут ему родители. Наконец, после долгой переписки и многочисленных встреч, избранница была найдена. И через три месяца вся семья отправлялась в Индию, чтобы устроить настоящую индийскую свадьбу. Для Патриции было немного странно, что такой современный человек, как Бен, с таким вниманием отнесся к традициям предков, когда дело дошло до создания семьи. Может, так оно и лучше? Видишь человека первый раз на свадьбе, а потом терпеливо и настойчиво воспитываешь в себе любовь к нему?

— Пойдем, съедим по пицце? — предложила Патриция.

— И почему ты всегда решаешь, что нам есть? Ты ведь прекрасно знаешь, что я предпочитаю гамбургеры!

— Но я ведь позволила тебе выбирать фильм, разве нет? Так что теперь моя очередь командовать!

— Ох уж эти западные женщины! — театрально воздел глаза к небу Бен и послушно поплелся за Патрицией, втайне надеясь, что его будущая супруга будет вызывать у него не меньшее воодушевление. Ему вовсе не улыбалось обнаружить по приезде в Индию незаметную тихоню, не имеющую своего мнения.

Бен поравнялся с Патрицией и заявил ей с металлом в голосе:

— Ну ладно, Пэт, по пицце, а потом — домой. Я обещал твоей тете, что рано привезу тебя сегодня. — При этом он прекрасно понимал, что его мнение, как всегда, будет проигнорировано.

Патриция негодующе повернулась к нему.

— Еще чего, домой! Я, например, собиралась сегодня как следует потанцевать! А ты как хочешь.

Она вовсю веселилась, но сердце ее ныло, не переставая. Густав никогда, ни одного раза, не сводил ее на танцы.

— Действуй, Дэвид. Я думаю, что ты совершенно прав, это покроет все расходы. Если у тебя появятся еще какие-нибудь идеи, позвони мне. Я пробуду здесь еще несколько дней.

Густав положил трубку и устроился на кровати, вытянув свои длинные ноги. Он взял со столика книжку в твердом переплете и нашел страницу, на которой остановился.