Возлюбленные Джанин - Дениз Робинс

На следующее утро Никко провел восхитительный час вместе с Клэр. Изящное шифоновое платье черного цвета подчеркивало молочную бледность ее лица. Завитые блестящие темные волосы не скрывали двух драгоценных жемчужных серег. Клэр Уиллингтон, вдова, выглядела прекрасно. Но в сердце вдовы не нашлось места для горя или сожаления из-за смерти молодого мужа. Клэр была безумно влюблена в Никко. В его объятиях она вновь расточала клятвы.

— Я люблю тебя… люблю тебя… люблю тебя! — задыхаясь, произносила Клэр, прижимаясь к танцовщику. Она обвила руками его шею, прижалась к нему так, что они слышали стук сердец друг друга. — Никко, ты никогда больше не должен покидать меня… ты должен вернуться со мной в Англию… мы получим разрешение и поженимся в Лондоне.

— Но, моя красавица, я лишь наемный танцовщик, — с лицемерным вздохом отвечал возлюбленный вдовы. — Я не могу взять тебя… жениться на тебе…

Он замолчал, потому что она прижала к его губам изящный пальчик и сказала:

— Если ты меня любишь… возьми меня…

Уходя, Никко был полностью уверен в искренности ее чувств. Он уже видел себя богачом, мужем красивой женщины, у ног которого весь мир. Не испытывая ни капли жалости к своей молодой партнерше, чье сердце он разбил, Никко немедленно принял решение порвать с Джанин. Любой ценой.

Когда Никко твердо решал что-то сделать, ничто не могло его остановить. Он вышел из «Этуаль», взял напрокат машину и поехал в маленькую горную часовню, где обвенчался с Джанин. Там узнал адрес старого священника и отправился в его коттедж. Но вместо старого падре он обнаружил молодого кюре. После нескольких вопросов кюре сказал ему, что старик со вчерашнего дня в психиатрической больнице.

— В психиатрической больнице! — воскликнул Никко. — Но почему?

— Он был не в своем уме, месье, — услышал танцовщик в ответ. — Уже много месяцев он лишен права совершать какие бы то ни было обряды. Его лишили сана, но, когда ему удавалось сбежать, он отправлялся в часовню и пытался совершать разные обряды. Очень трагично, очень печально, месье.

Бледное лицо Никко покраснело. Глаза заблестели от волнения. Он схватил кюре за руку:

— Скажите… считается ли законным обряд венчания, совершенный этим безумным падре?

— Нет, месье.

— Силы небесные! — воскликнул Никко, не дав ему договорить. — Но он вчера обвенчал здесь… меня.

— Глубоко сожалею, месье. Я ничего об этом не знал. Я был в Каннах. Но я могу обвенчать вас сегодня… немедленно… и ваш брак станет законным.

— Спасибо, — от души поблагодарил Никко. — Я дам вам знать.

— Обряд венчания, совершенный священником, лишенным сана, не считается действительным, — добавил кюре.

Никко покинул горную часовню вне себя от восторга. Какая удача! Какая потрясающая удача! Брака с Джанин не существовало. Он был свободен и в конце концов мог жениться на Клэр. Меньше всего на свете ему хотелось вновь жениться на Джанин.

Вернувшись в «Этуаль», он отправился на поиски лжесупруги. В это время она давала урок танцев одному французскому графу, который накануне «записался» на полдюжины занятий. Никко дождался конца урока и подошел к ней:

— Я должен с тобой поговорить, Джанин.

Девушка выглядела бледной и вялой. Стояло жаркое летнее утро, и она устала после урока с надоедливым человеком, который то и дело сбивался с такта. Но когда Джанин услышала слова Никко, ее лицо просияло, а губы дрогнули в подобии улыбки. У него был взволнованный, довольный вид. Таким он больше напоминал Никко, которого она знала и любила. Наверняка он сейчас извинится… и все начнется сначала.

— Идем погуляем в садах, — предложил он.

— Сейчас приду, милый.

Она надела большую белую шляпу и пошла за ним. Ее переполняли невыразимая любовь и тоска по любимому человеку. Он принадлежал ей… был ее мужем. И не всерьез говорил те жестокие слова вчера ночью.

— Никко… — начала она.

— Иди сядь и поговори со мной, — резко перебил он.

Они выбрали уединенный красивый уголок в садах «Этуаль» в тени гигантских пальм. Мраморная скамья располагалась так, что, сидя на ней, можно было видеть как великолепные цветы, так и мерцание морских волн за белой террасой. Джанин села и сняла шляпу. Нервным и еле заметным движением руки она пригладила светлые волосы.

— Никко… так продолжаться не может… я этого не вынесу, милый.

Он сел рядом и вынул из портсигара сигарету.

— Ты права… так продолжаться не может и не будет. Джан… вчера ночью, когда я тебе сказал, что больше тебя не люблю… я говорил правду.

Казалось, у Джанин не было ни малейшей надежды вернуть его любовь. Она молча сидела, уставившись прямо перед собой.

— Ты говорил правду, — глухо повторила она.

— Да.

— Но я все еще… твоя жена, Никко.

— Нет. Именно это я и собираюсь тебе сказать, Джанин. Ты не моя жена.

Она повернулась к нему, раскрасневшаяся, с широко раскрытыми глазами:

— Что такое… что ты имеешь в виду? Конечно!..

— Произошла ошибка… очень необычная, — продолжал довольный Никко. — Нас обвенчал старый падре, но он был не в своем уме… он не имел права совершать какие-либо обряды. Тогда я этого не знал, но это правда. Можешь поинтересоваться сама. Нашего так называемого брака не существует.

Джанин не спускала с него глаз. У нее был такой вид, как будто ее ударили по лицу.

— О нет! — наконец ошеломленно выдохнула она. — Это абсурд, Никко. Ты шутишь. Этого не может быть!

Никко аккуратно зажег сигарету и отбросил спичку. Он пожал плечами:

— Моя дорогая, сейчас неподходящее время для шуток.

— Я знаю… — Она с трудом перевела дыхание. — Но, Никко… Боже мой, это должно быть шуткой. Ты не можешь говорить серьезно. Что мы не женаты… что наш брак не был законным?

— Это так, Джан.

— О, что все это значит? — жалобно вскричала девушка. — Никко! Я не понимаю!

— Я же тебе сказал, — стал раздражаться несостоявшийся супруг, — падре, который нас обвенчал, больше не священник… он полоумный и не имел права никого венчать. Регистратор сказал мне сегодня утром, что наш брак незаконен и что если мы хотим его узаконить, то нас должен снова обвенчать либо он, либо настоящий священник, у которого есть на это право.

Джанин не сводила с него глаз. Теперь она видела, что Никко говорит правду. От отчаяния девушка потеряла дар речи.

— Можешь выяснить сама.

— И ты… не хочешь узаконить наш брак?

Он отвел взгляд и нахмурился… поддел камешек носком туфли.

— Думаю, мы это выяснили вчера ночью, не так ли? Скажу тебе честно… я хочу жениться на другой.