Влюблен и очень опасен - Джиллиан Стоун

– Как так получается, что ты всегда оказываешься рядом, когда моя жизнь дает трещину? – Фанни говорила, стоя к Рейфу спиной. Дверь в кабинет закрылась с тихим щелчком. Сквозь волнистое стекло дверной панели все виделось расплывчатым и тусклым. Как часто, сидя в кабинете отца, она, устремив задумчивый взгляд на веранду, наблюдала за целующимися за стеклянной дверью безотчетно-знакомыми призраками.

– Может, ты передумала, – деликатно покашляв, сказал Рейф, – и мне лучше уйти?

Фанни обернулась как раз в тот момент, когда он, скомкав ее записку, убрал руку за спину. Взгляды их встретились. Она и не надеялась на то, что встреча эта пройдет непринужденно и гладко. Как бы дело не дошло до драки. Фанни чуть было не улыбнулась, представив эту водевильную сцену. Однако с достоинством выпрямила спину и сжала губы.

– О нет, ни в коем случае. Я ждала этого момента пять лет. Пришел твой час расплаты.

В глазах Рейфа загорелся знакомый зеленый огонек. Фанни сразу узнала это с детства знакомое выражение его лица, этот виноватый, притворно-простодушный взгляд. Она видела, что Рейф с трудом удерживается от того, чтобы нагло не ухмыльнуться ей в лицо.

– Может, тут в подвале есть пыточная камера? Этот дом я знаю не так хорошо, как ваш дом в усадьбе.

Ей хотелось зарычать.

– Я к тому, что если в подвале найдется подходящее помещение, ты могла бы там меня выпороть. Потому что, если мне будет больно, я стану кричать, и мои вопли перепугают гостей. – Рейф прошел на середину комнаты. – Но если ты считаешь, что и эта комната подходит для экзекуции, так тому и быть. Я к вашим услугам, лейтенант Сорвиголова.

– Не называй меня так. – Ее словно пробило током от макушки до пяток. Когда-то в детстве они назвали себя именами героев любимой книги Фредерика Марриета «Приключения Питера Симпла». Сейчас он, вероятно, решил напомнить ей о тех давних ребяческих забавах, не иначе, чтобы подлизаться. А возможно, и для того, чтобы указать ей на ее место, ведь он был тогда капитаном Вихрем, а капитан выше лейтенанта по рангу. Хотя что тут удивительного? Рейф всегда умело пользовался своим редким даром. Ему удавалось располагать к себе окружающих, не прикладывая к тому ни малейших усилий. Старший брат Рейфа, нынешний граф Сент-Олдуин, не обладал и толикой легендарного обаяния Рейфела, все досталось младшему.

Рейф сделал еще шаг вперед, и Фанни отступила.

– Даже не думай приближаться ко мне. Я завизжу так, что стекла полопаются.

– Гневайся, твое право. Возможно, тебе не следовало бы даже говорить со мной. Скажу больше, я бы тебе советовал именно так и поступить.

Непринужденный, безупречно почтительный и неотразимо обаятельный. Неудивительно, что ему все всегда сходило с рук. Фанни легко могла представить, как лондонские юные леди теряют от него головы. Убийственная комбинация самоуничижительных слов и обезоруживающей и при этом нагловатой ухмылки. Но знают ли они, какую боль способен причинить влюбленной в него женщине этот на первый взгляд безобидный повеса?

– Я гневаюсь? Гневаюсь? Да, пожалуй, что я в гневе. И все из-за твоей… твоего… – Фанни скрестила руки под грудью, и он воспользовался представившейся возможностью полюбоваться ее бюстом. – Твоего возмутительного поведения.

– У меня остались приятные воспоминания об этой комнате, – признался Рейф, продолжая поедать глазами ее грудь. – Жаль, что твой отец и его любовница все испортили, застукав нас на террасе. – Он оторвал взгляд от ее бюста и посмотрел ей прямо в глаза. Он заметил, как она на миг прикрыла глаза и как предательски дрогнули ее губы. Рейф всегда подмечал каждую мелочь. И умел делать выводы.

Стремясь уйти от его цепкого взгляда, Фанни принялась расхаживать по комнате, заставленной громоздкими креслами и кушетками.

– Ты тогда ранил меня в самое сердце. И даже не счел нужным придумать себе оправдание! За пять прошедших лет ты ни разу ни словом не дал о себе знать, и вдруг именно сегодня, в день похорон моего отца, ты вдруг являешься сюда. Зачем?

– Да, прямо как снег на голову. Мне и самому не по себе, должен признаться. Вертилайн, Регги и Бесси пережили настоящее потрясение, а о матери я вообще не говорю. – Рейф неторопливо следовал за ней, так же, как Фанни, огибая многочисленные препятствия в виде кресел и кушеток, но сохранял дистанцию. – Судя по всему, у тебя и вправду нервы на пределе, и Эдвард с Офелией порядком раздражены. Кстати, а где кузина Клер? Что-то ее не видно.