Правила случайных соседей - Эвелин Грин

Глава 9. Кто первый моргнет

Вечер вторника выдался на редкость промозглым, но на кухне спорной квартиры атмосфера накалилась до предела.

Марк вернулся с дежурства в восемь вечера. Несмотря на усталость, он выглядел пугающе собранным. Никаких помятых футболок — строгий серый джемпер, идеальная осанка и взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Утренняя история с ледяным душем явно не была забыта.

Лера сидела за кухонным столом, скрестив ноги по-турецки прямо на стуле. Она грызла кончик карандаша, склонившись над скетчбуком. Ровно по центру стола по-прежнему тянулась неоново-желтая полоса скотча.

Марк молча прошел на свою половину, щелкнул кнопкой электрического чайника и достал из верхнего шкафчика пачку зеленого чая. Затем он сел напротив Леры. Идеально прямо. Закинув ногу на ногу.

Началась война нервов.

Лера сделала вид, что не замечает его присутствия. Она с преувеличенным усердием заштриховала угол листа, затем сдула невидимую пылинку. В процессе ее любимый мягкий ластик соскользнул из-под пальцев и предательски покатился по столешнице, остановившись ровно на желтой линии. Половина ластика находилась на территории Марка.

Лера замерла.

Марк медленно опустил взгляд на ластик. Затем поднял глаза на Леру. В его темном, непроницаемом взгляде читался откровенный вызов.

Он вытянул руку, поставил указательный палец на край ластика и безупречно ровным, медленным движением сдвинул его на два миллиметра. На территорию Леры.

Лера возмущенно выдохнула. Она отложила карандаш, прищурилась и, зеркально повторив его жест, сдвинула ластик обратно на линию.

— Он нейтральный, — заявила она, вскинув подбородок.

— Он нарушает симметрию, — парировал Марк, не повышая голоса, и сдвинул ластик на сантиметр в ее сторону.

— Вы придираетесь, доктор Лебедев. Это просто кусок резины. — Лера толкнула ластик обратно, так что он слегка заехал на его половину.

Марк не стал его двигать. Вместо этого он сложил руки в замок, оперся локтями о стол (строго на своей стороне) и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не придираюсь, Валерия. Я защищаю свои границы. Вы сегодня уже лишили меня базовых человеческих потребностей в виде горячей воды. Я не позволю вам оккупировать еще и мой стол.

Он не моргал. Его взгляд был тяжелым, сканирующим, пробирающим до мурашек.

Лера упрямо вздернула нос и тоже подалась вперед.

— Холодная вода полезна для выдержки. А стол общий.

Она уставилась в его темные глаза. Если он думает, что сможет переглядеть художника, который часами пялится в одну точку, выстраивая композицию, он сильно ошибается.

Секунды тикали. Чайник за их спинами начал тихо шуметь, готовясь закипеть.

Никто не отводил взгляд. Это перестало быть битвой за ластик где-то на десятой секунде. Лера вдруг поняла, что они сидят непозволительно близко. Она видела каждую крапинку в радужке его глаз, видела, как едва заметно пульсирует жилка на его шее, и чувствовала этот ставший уже знакомым запах кедра и чистоты.

В его взгляде ледяной холод медленно, но верно сменялся чем-то обжигающим. Воздух между ними снова стал плотным, как перед грозой. Лера почувствовала, как пересохло в горле. Ей безумно захотелось опустить глаза на его губы, но она знала: если сделает это — проиграет.

Она держалась из последних сил. Глаза начало предательски щипать. Марк тоже был на пределе — мышцы на его челюсти напряглись. Еще секунда, и эта натянутая струна должна была лопнуть.

И она лопнула.

Тишину кухни разорвал громкий, жалобный и абсолютно неромантичный звук. Желудок Леры, в котором со вчерашнего вечера не было ничего, кроме пустых макарон, выдал раскатистую руладу, похожую на рычание голодного кита.

Лера вспыхнула до самых корней волос. Ее глаза рефлекторно расширились, и она... моргнула.

Марк тоже моргнул, откинувшись на спинку стула. Его плечи дрогнули. Он опустил голову, закрыл лицо рукой, и тишину разрезал низкий, бархатный звук.

Он смеялся. Искренне, тепло, без капли сарказма. Это был первый раз, когда Лера видела его таким — не идеальным роботом-хирургом, а обычным, живым мужчиной, которого рассмешила нелепая ситуация. И от этого смеха внутри у Леры что-то предательски екнуло.

— Вы... вы специально не кормите своего внутреннего зверя, чтобы пугать им соседей? — спросил Марк, отнимая руку от лица. В уголках его глаз собрались морщинки.

Лера скрестила руки на груди, пытаясь сохранить остатки гордости, хотя щеки горели огнем.

— Я просто экономлю на продуктах. И вообще, вы победили только из-за форс-мажора.

Чайник громко щелкнул и отключился.

Марк поднялся, подошел к холодильнику и открыл свою — верхнюю — дверцу. Он достал оттуда пластиковый контейнер с идеально нарезанным запеченным мясом, половину багета и тот самый дорогой сыр.

Вернувшись к столу, он молча поставил всё это поверх желтой линии скотча. Прямо по центру.

Лера растерянно посмотрела на еду, потом на него.

— Что это? — подозрительно спросила она.

— Репарации за утренний холодный душ, — невозмутимо ответил Марк, наливая кипяток в свою чашку. — Ешьте, Валерия. Если вы умрете от истощения на моей территории, мне придется заполнять слишком много бумаг. А я ненавижу бюрократию.

Он снова сел на свое место. Лера посмотрела на его легкую полуулыбку, вздохнула и пододвинула к себе контейнер. Желтая линия скотча под ним окончательно потеряла свой смысл.

Глава 10. Дежурство на выживание

Среда выдалась бесконечной.

Марк ушел в клинику еще до рассвета. Лера сквозь сон слышала, как тихо щелкнул замок входной двери, оставив ее наедине с огромной, гулкой пустотой старой квартиры.

Раньше она отдала бы всё за такой день. Никаких желтых линий, никаких осуждающих взглядов, никаких лекций о правильном распределении полок в холодильнике. Делай что хочешь.

Но к обеду тишина начала давить на уши.

Лера сидела на полу перед мольбертом, пытаясь закончить фон для нового заказа. На телефон наконец-то пришло уведомление о зачислении небольшого гонорара за журнальную иллюстрацию. Сумма была скромной, но ее хватало, чтобы не питаться одними макаронами.

Она встала, потянулась и прошлась по коридору, намеренно наступая прямо на неоново-желтый скотч. Никто не вышел из комнаты, чтобы отчитать ее за нарушение границ. Никто не заваривал на кухне горький черный кофе.

Квартира казалась не просто пустой — она казалась неживой.

Лера остановилась у раковины. На «территории» Марка идеальным строем стояли его чашка, турка и металлическая банка с остатками зерен. Лера вспомнила его серое, осунувшееся лицо после прошлой смены и тот контейнер с мясом, которым он молча поделился с ней вчера.

Она