Лунное солнце - Ева Верми

сладким сновидением. Каждое мгновение, что я аккуратно добавляла в копилку жизни, было у меня украдено. Мне совершенно ничего не осталось. Меня оправдали, но я видела, что это лишь номинально: никто, кроме братьев, не перестал видеть во мне Ее Хладнодушие. Младшая сестра меня боится, деда с бабулей нет в живых, родители зачарованы, и никто не знает, как их освободить… Я лишилась любимого, семьи и страны.

Полярис не принял мое возвращение. Он или никогда не любил меня, или же любовь в его сердце уже безвозвратно обратилась ненавистью. Белым снегом ему дорога тогда. «Сердце служит вернее короны!» А ведь я верила в это.

«Хватит, Нивис. Ты не будешь потакать ранам в сердце. Тебе предстоит много работы, и Полярису не обязательно быть первым в списке. Ты и без него справишься – вернешь себе и родителей, и корону, и любовь подданных».

Покалывание в пальцах усилилось, и теперь руки натурально жгло. Я потянулась к лицу, чтобы вытереть слезы и увидела огненные всполохи, покрывшие руки по самый локоть. Я горела?!

С трудом воззвав к своей силе, я смогла утихомирить пламя, но обожженная кожа тут же принялась покрываться волдырями. Руки нестерпимо ныли, и я не придумала ничего лучше, чем опуститься на колени и утопить их в сугробе.

Откуда этот огонь взялся? Голова отказывалась принимать реальность. Когда руки остыли, я рискнула вызвать огонь. Мелкая полуживая искорка на миг зажглась на ладони, и я добила ее, сунув руку в сугроб. Я могу повелевать огнем? Это какая-то шутка?

* * *

В академию я вернулась только к вечеру. Кожа на руках выглядела отвратительно, горела и токала. С волдырями мне не приходилось иметь дело, но регенерация для мага – вопрос времени. Ничего. Переживу. Боль в сердце перебивала все остальное.

В комнате я сквозь слезы перевязала руки и легла на спину. О сне не шло и речи – только закрывала глаза, как тут же всплывала сцена в городе.

Он никогда меня не простит. Просто не сможет. Та женщина окончательно разбила и растоптала его сердце, которое отдали мне на сохранение. Свое я забрать у него не смогу, при всем желании. И что мне делать?

Конечно, хотелось бы заснуть, проснуться и осознать, что все это – лишь сон. Длинный страшный невыносимый кошмар. Но суждено ли сбыться этому желанию?

* * *

Руки зажили довольно быстро, хоть и доставили некоторый дискомфорт. Нужно как-то обсудить эту новость с братьями. Но сперва… Я хотела увидеть родителей. Последнюю неделю я, как привидение, слонялась по коридорам замка, в котором выросла, где мое присутствие совсем недавно имело смысл.

И даже отражение в зеркале было будто не мое. Тело крайне исхудало. То ли его таким сделала Ирбэ, то ли так сказалось заточение в темнице, а потом и в башне. На волосы без слез не взглянешь: они отрастали неровными клочками после несостоявшейся казни. Мое лицо… Прошло пятнадцать лет – не такой весомый отрезок времени для мага, – и все же я выглядела старше. Возможно, так сказывалась худоба и резкие скулы. Мне не нравилось то, что я видела. Я похожа на обглоданную кость, а не на бывшую наследницу престола. А еще я никак не могла выбросить из головы слова Ичеса о выкидыше. Она использовала меня! Она забрала себе мою жизнь! Хоть я и понимала, что в тот день она, скорее всего, обменяла нас обликами и отобрала мою экрьеру, но…

Нет. Если я сдамся – она победит. Неважно, что Ирбэ под замком, а я на свободе. Она победит. Но я не дам этому случиться.

Я не понимала, что предпринять. Впервые в жизни я не чувствовала опоры под ногами и, несмотря на всю решимость вернуть свою жизнь назад, не знала, за что взяться. Появившаяся непонятно откуда сила огня требовала моего внимания, с ней нужно было что-то делать.

В голове всплыли слова дедушки:

«Вода и огонь – прихотливые, требовательные стихии и не станут просто так покоряться верховенству мага».

Как же мне не хватало его мудрости. Я так и не смогла посетить их с бабулей последнее пристанище – семейный склеп. Казалось, стоит мне там оказаться, как вуаль падет, и притворяться, что они тихо живут в своем поместье на юге Аэтерны, – больше не выйдет. Дед точно бы подсказал, как утихомирить боль, как примирить стихии внутри меня. Возможно, даже посоветовал бы исторгнуть из себя огонь. Но правильный ли это шаг?

Конечно, крыша у меня пока что не подтекала – я уповала на это, – а потому здраво взвешивала ситуацию со всех сторон. Редкие маги владеют двумя-четырьмя стихиями, и то, только если их можно совмещать. Как вышло у Поляриса с водой и воздухом. Но две противоположные! Ирбэ удалось подобраться к этому исключительно из-за артефактов и амулетов, которые она собрала, а меня и экрьеры лишили. А это означало множество неудобств даже со льдом. Огонь мне не подчинится. Значит, стоит признаться братьям и попросить о помощи.

В академии был разгар учебного года, и выловить братьев, которые еще и за страной приглядывали, было задачкой не из простых, но сдаваться я не намеревалась. Волосы я предпочла скрыть от чужих глаз. Когда-то они были моим сокровищем, сейчас же – приметой прежней жизни, от которой хотелось сбежать. И я стала повязывать на голову чалму. Красоты мне это нисколько не прибавляло, но так я хотя бы могла скрыть причину своего стыда.

Одним из незначительных минусов лишения меня прежнего статуса стала невозможность носить наряды с королевскими узорами и вышивками. С каким удовольствием я сейчас надела бы любое из своих старых платьев, но не имею на это никакого права. И я совсем от них отказалась, купив пару-тройку походных костюмов на содержание, выдаваемое братьями.

В таком виде я шла по коридорам академии в кабинет Никоса. Мы с ним еще не виделись после того, как Ичес вывел меня из башни, а потому я волновалась. Потрясения от реакции Поляриса мне хватило с головой.

Нубс встал при виде меня. Хоть что-то осталось неизменным.

– М-м… – замялся мужчина, проведя рукой по волосам. – Благословенного дня. Чем могу помочь?

– Благословенного дня, Нубс. Мой брат у себя?

Секретарь поджал губы, и я уже было решила, что придется уходить ни с чем, как дверь открылась.

– Нивис, заходи.

Никос пропустил меня в кабинет и закрыл дверь. Я быстро прошла и села в кресло напротив его