Я тебя чувствую - Валентина Торкья

«В восемнадцать лет ты все еще будешь моим сыном и будешь все так же болен».

Может, Винчи и правильно делает, что боится его.

Отец, понятное дело, очень сердится. И его можно понять: второй за три дня визит к доктору Верцилле. Такого, кажется, не случалось со времен средней школы.

В кабинете врача отец просто стоит за моей спиной, пока Верцилла быстро осматривает мой нос.

– Есть что-то еще, что я должен знать? – спрашивает наконец доктор, буравя меня невозмутимым взглядом.

Я молча качаю головой. То есть снова вру.

Никто не должен знать, что я почувствовал сегодня утром. Если я скажу правду, меня со стопроцентной вероятностью запрут в клинике на ближайшие двадцать лет. Я стану подопытным кроликом. Уже вижу заголовки газет: «Необъяснимое исцеление больного мальчика».

А мой отец еще и припишет все заслуги себе и получит титул «Отец года».

Я говорю, что поранился в школе, налетел на кого-то перед первым уроком.

Верцилла смотрит на меня из-за стекол очков и, ничего не сказав, продолжает обычную канитель с анализами.

* * *

Когда мы возвращаемся из клиники, нас встречает голос мамы, эхом разносящийся по всему дому. Все в порядке. Она просто разговаривает по Скайпу с бабушкой, которая уже несколько месяцев отдыхает в Тоскане. Из бесконечного потока ее энтузиазма я выхватываю отдельные слова: «мероприятие», «макияж», «очень довольные клиенты», «мы лучшее рекламное агентство в Милане» и так далее.

Увидев меня, мама захлопывает крышку ноутбука, подбегает ко мне и сжимает в сдержанных объятиях.

Не слишком сильно, чтобы не быть назойливой, но и не слишком слабо, чтобы не показаться равнодушной. Она точно так же встречает своих клиентов. Моя мать очень уравновешенная женщина.

– Ну-у-у, и как мои мужчины справлялись все эти дни без меня? – щебечет она, снимая туфли на каблуках и бросая их куда-то в сторону кухни.

Она, видно, только что приехала.

– Как обычно, – говорю я, сев за стол и надкусив тартину[3] с подноса, стоящего на столе.

Мама всегда привозит их из поездок. На самом деле покупает она их в кулинарии на углу, но они давно стали частью ритуала, который никто из нас не хочет нарушать. Это как папина лазанья навынос.

– Мы нанесли несколько незапланированных визитов доктору Верцилле… – с суровым видом начинает отец.

Мама застывает с тартиной во рту, потом переводит на меня взгляд широко раскрытых глаз.

– Все в порядке, – заверяю я, – не переживай.

Мама поворачивается к отцу, и тот утвердительно кивает все с тем же видом солдата, только что вернувшегося с фронта.

– О-о-о, мой железный человек! – восклицает мама, заговорщически подмигивая в мою сторону. – Кстати, у нас появился новый клиент! Угадайте, кто?

Угадать мы не успеваем, потому что она тут же продолжает:

– «Гастилия», бренд подростковой одежды! Мы организуем съемки для их новой рекламной кампании, уже начали отбор моделей. И я тут подумала… – тараторит мама с лукавой улыбкой, будто знает, что сейчас сообщит мне нечто такое, о чем я мечтал всю свою жизнь. – В общем, я подумала, что ты мог бы нам попозировать. В конце концов, тебе не впервой. И потом, ты и-де-аль-но подходишь для этого бренда! Ты высокий, в меру мускулистый, а твой угрюмый взгляд будет шикарно смотреться на рекламных щитах. Я так и вижу их на стенах метро… И-де-аль-но!

Я рассеянно киваю.

Я и вправду уже несколько раз позировал для ее рекламных кампаний. Мои одноклассники были в полном восторге. Особенно девочки. И Винчи. Он так переполошился, что пришлось взять его с собой на съемку. Наверное, следует и в этот раз его позвать.

– Если хочешь, устроим здесь небольшую вечеринку, – продолжает мама, размахивая руками, как ведущий, объявляющий победителя конкурса. – Я бы заодно показала одежду твоим друзьям. Мне ведь нужно собрать мнения целевой группы…

Я киваю.

– Можно даже пригласить диджея, – не унимается мама. – Короче, устроить настоящий праздник! О, как же я люблю свою работу… Дорогой, тебе так повезло, что я вышла за тебя замуж!

Мама бросается папе на шею, и он смеется. Она умеет его рассмешить. Папа говорит, что она вечный подросток, поэтому ей так легко с тинейджерами.

Пока родители делают вид, что я исчез, и целуются всего в нескольких метрах от меня (отвратительно), на телефон приходит уведомление.

Сузанна опубликовала фото.

Мне нет никакого дела до ее новых постов, но все лучше, чем мои родители, воркующие, как подростки с бушующими гормонами.

Сузанна на фотке вместе с Авророй. Они обе обнимаются со своими скрипками в каком-то незнакомом мне классе. Ниже подпись: «Лучшие в школе Бальди #top #friends @giuligiuliard».

Я отрываю глаза от телефона и смотрю на родителей.

– А ты не хочешь вместо диджея живую музыку?

Аврора Вольтерра

4

Чтобы попасть в школу Бальди, нужно пересечь внутренний двор здания в стиле модерн, запрятанного на узких улочках района Порта Венеция. Едва за мной закрывается массивная деревянная створка ворот, я оказываюсь в маленьком пузыре, наполненном тишиной и растениями. По колоннам портика, ведущего в классы, карабкается плющ, а вишневые деревья в окружении горшков с неведомыми мне цветами обступают садовую дорожку. Даже сейчас, когда на дворе осень и цветы давно засохли, у меня возникает ощущение, что я попала в параллельный мир.

В конце квадратного двора за колоннадой – стеклянная дверь с вывеской школы. Я захожу внутрь и натыкаюсь на секретаршу Карлу. Даже в свои шестьдесят с лишним она сильно напоминает Эль Фаннинг. Этакая морщинистая и поблекшая копия, несомненно, голливудских кровей.

Карла рассеянно приветствует меня из-за стойки администратора.

Кивнув, я поднимаюсь на лифте.

Класс Фрискелли находится на втором этаже. Я пришла слишком рано – дверь еще закрыта. Я сажусь на пол и тут же ощущаю тепло, бегущее под плиткой. От этого пола с подогревом у меня всегда такое чувство, будто я дома. Чего не скажешь о белых стенах, напоминающих жуткий больничный коридор. Впрочем, их, наверное, никто не замечает. В конце концов, люди приходят сюда за музыкой, а не для того, чтобы насладиться интерьером.

Из-за других закрытых дверей до меня доносятся звуки гамм, арпеджио и мелодий, которые смешиваются в симфонию, развеивающую в прах мои мысли.

– Рори?

Сузанна вырастает передо мной, закрывая футляр для скрипки и аккуратно складывая ноты.

– Ты никогда не приходишь заранее, – продолжает она, натягивая шерстяной пиджак.

Сузанна всегда была мерзлячкой, я помню это еще со средней школы.

– Что-то случилось?

А то она не знает, что случилось.