Дофамин - Лана Мейер

– Да, понимаю тебя. Но может, тебе пора отпустить ту ситуацию, Ми? – мы не обсуждаем произошедшее со мной в подробностях. Никогда. Лишь однажды я рассказала ей все и вдоволь выплакалась. А потом… потом мне стало стыдно, потому что этот урод не достоин ни единой моей слезинки. И прошлого не вернуть. То, что он сделал со мной, и то, чего он меня лишил, невозможно исправить.

– Это я и пытаюсь сделать.

Отпустить. И забыть.

Глава 2

Дэймос

Остров Пхукет, Таиланд. Частный джет приземляется на остров. Глубокая ночь.

Откинувшись на мягкое кресло своего частного джета, направляю взгляд в иллюминатор, наблюдая за отблеском редких огней, отражающихся в стекле. Они бликуют перед моим взором, демонстрируя признаки ночной жизни в тропическом мраке. Сначала я планировал направиться сразу в столицу Таиланда, Бангкок – я приглашен в качестве спикера на крупнейшую ежегодную крипто-конференцию. Я долго откладывал покупку частного джета, считая это нерациональной покупкой, но теперь в полной мере осознаю, что личный самолет дарит не только ощущение безопасности и свободы, но и привносит в жизнь некоторую приятную спонтанность. Поскольку Пхукет находится всего в часе от столицы и конференции, я решил пару дней провести на райском острове. Возможно, высокие пальмы, чистое море и расслабляющая атмосфера поможет мне хоть немного разгрузить забитую рабочими задачами голову.

– Тридцать семь минут до посадки, господин Форд, – монотонным голосом произносит Николь, моя ассистентка, не поднимая взгляда от планшета. – У вас встреча с китайским инвестором в Бангкоке через три дня. Я перенесла на время после выступления. В остальном – всё стабильно. Шум затих.

Шум – это новости и кричащие заголовки. Это вой скандалов, хрип костюмных марионеток в кабинетах спецслужб, жадно закручивающих мне гайки. Им нужны ключи к системе, созданию которой я посвятил всю свою жизнь. Но я не играю по их правилам. Я их пишу. Спецслужбы США, моей родной страны, считают меня главной «угрозой для безопасности», но мне плевать, какой ярлык на меня ставят СМИ и правительство. Пока мои легкие потребляют кислород этой безумной планеты, я буду сражаться за самую главную ценность в своей жизни – свободу.

– Стабильно? – еще больше откидываю кресло назад, несмотря на то, что это запрещено при посадке. Сцепив пальцы перед собой, веду взглядом по аккуратному декольте Николь: она всегда соблюдает дресс-код на работе, но сегодня она явно не надела бюстгальтер под свое вязаное строгое платье кремового цвета. Оно полностью закрывает ее, но в то же время облегает каждый изгиб стройного тела, а светлый цвет наряда подчеркивает цветотип ее внешности: в ассистентки я выбрал себе блондинку с голубыми глазами. И я всегда выбираю блондинок, окружаю себя только светловолосыми девушками. Все считают, что это и есть на сто процентов мой типаж, но правда состоит в том, что все совершенно наоборот. Я окружаю себя женщинами не своего вкуса, чтобы легче было с ними прощаться. – Это слово применимо только к мертвым.

Николь не улыбается. За два года работы со мной она усвоила одно правило: я не люблю лишнего шума в рабочее время. Она даже над моими шутками смеется всегда аккуратно, потому что руками и ногами держится за эту должность. Еще бы. Я хорошо плачу ей за выполнение огромного списка обязанностей.

– В Дубае и США твои активы уже заморожены, Дэймос. Но нам удалось зацепиться в Женеве. Я только что получила официальное подтверждение: юристы нашли окно. Именно там тебе нужна легализация. Но думаю, что пройдет не менее трех дней, прежде чем профессионалы подготовят полноценный план по переводу активов и компании. Поэтому нам всем не помешает небольшой отдых. Ах да, я подготовила презентацию к твоему выступлению на конференции, – она говорит четко, сдержанно, словно является воплощением искусственного интеллекта в женском обличии. Как сама система, которую я создал. Atlas. Oracle-программа, что сегодня питает половину блокчейн-проектов мира. Я дал миру анонимность и силу. Взамен получил приговор, ограничивающий мою свободу.

Я построил компанию не ради денег, хоть они и пришли внезапно, в момент, когда все мое узкое окружение и инвесторы потеряли веру в мой стартап. За феноменальным и неожиданным успехом пришли заголовки и ярлыки, навешанные на меня прессой: гений. Мессия в крипте. Новый Цукерберг или Павел Дуров.

Но я никогда не хотел стать известным, а стремился лишь создать пространство, где данные принадлежат человеку, а не системе. Платформа ATLAS2 – это не просто сервис, а щит. Она построена так, что каждый запрос проходит сквозь многоуровневое шифрование. Мы храним логи, но не оставляем следов. Даже если кто-то взломает сеть – он не найдет ничего. ATLAS родился не за чашкой кофе и не на переговорах с инвесторами, а из боли. Моя семья развалилась из-за давления системы. И я знал, что когда-нибудь возьму реванш. Я вырос и построил эту крепость, но не для мира – а для себя. Для того мальчишки, который однажды понял: правда никого не спасет. И если ты не ударишь первым, то первым ударят тебя. Если ты не закроешь дверь, за тебя это сделает кто-то другой. Не с твоим замком.

Теперь у меня свой ключ.

И я никому его не отдам.

Когда-то я собрал вокруг себя лучших людей: архитекторов шифрования, крипто-идеологов, программистов. Маленькая платформа стала мировой цитаделью свободы. Три года назад в мой офис, расположенный в Вашингтоне, зашли трое представителей ЦРУ. В закрытом кабинете из их уст звучали такие громкие фразы, как «сотрудничество во благо страны», «только для проверки одного аккаунта». Но я прекрасно понимал, что за этим последует. Стоит лишь отдать один ключ – и разрушится все, что принадлежит мне и для чего мы работали. И отказал. Вежливо так, коротко и без эмоций, глядя в глаза этих хищников, и думал в тот момент лишь об одном: однажды я уже пошел на компромисс с властями, но меня едва ли не раздавили, как только я уступил дюйм своей свободы.

Я видел, что бывает, когда система получает щель, достаточную, чтобы проникнуть внутрь. Однажды она разрушила все, что было мне дорого. И сейчас моя задача не допустить этого снова. Если понадобится, я пойду по головам, чтобы защитить свой капитал, свой бизнес и идею. Потому что в моем мире ничего не имеет такой ценности, как