Черная книга секретов - Фиона Э. Хиггинс

Из мемуаров Ладлоу Хоркинса

Пока Джо здоровался с местными, я прятался за дверью и в щелку разглядывал каждого из них. Хозяин никого не пропускал, кто подходил, всем руки пожимал. Я заметил, что при этом он еще каждому что-то говорил — уж не знаю, что именно, а только женщины на его слова улыбались и светлели, а мужчины расправляли плечи и выкатывали грудь колесом. Я и сам улыбнулся, не понимая отчего.

Тут в задних рядах толпы началось какое-то движение. Я вытянул шею и увидел, что вперед проталкивается тучный коротышка с потным лицом. Перед ним все так и расступались. Подойдя поближе к Джо, коротышка приосанился с чванным видом, склонил голову набок и сощурился на вывеску ростовщика, точно кот на мышь.

Неприятный это был господин, весь какой-то набыченный, будто вот-вот бросится в драку. Я решил, что лучше не попадаться ему на глаза, и потому не двинулся с места.

Хозяин, похоже, тоже заметил коротышку, однако решил и виду не подавать. Наконец коротышка не выдержал — подошел к Джо поближе и громко кашлянул три раза. Только тогда Джо как будто увидел его и представился.

— Джо Заббиду, — сказал он, протягивая коротышке руку.

Тот уставился на моего хозяина, будто на гусеницу какую.

— Гадсон, — процедил он. Руки не подал. — Иеремия Гадсон. Местный делец. Большая часть этой деревни — моя.

Услышав это имя, я навострил уши. Вот, значит, кто, сам того не зная, доставил меня в эту деревушку и заодно изменил мою судьбу.

Слова его, произнесенные с большим апломбом, были встречены в толпе язвительными смешками и сердитым шипением. Коротышка грозно насупился, упер руки в бока и давай принюхиваться — точь-в-точь боров, который роет землю. По сторонам он даже не глядел, и стой я в толпе, мигом бы стащил у него кошелек. Мерзкий тип, он это заслуживал. Тут я вспомнил, что от кошелька-то господина Гадсона уже избавил, и прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

Хозяин и Гадсон стояли лицом к лицу. Джо спокойно изучал Иеремию, и я тоже присмотрелся. От этого господина так и разило богатством: волосы припомаженные, пальто темной шерсти — по самой последней моде. Коричневые бриджи и начищенные сапоги для верховой езды — добротные. По правде сказать, разило от него не только богатством, но и кое-чем еще.

— Вот что, мистер Заблуду, или как вас там, — начал Гадсон. — Нечего вам тут делать. Прогорите. У местных за душой ни гроша. — Он злобно хохотнул и еще больше напыжился. — Уж мне ли не знать: они почти все у меня в должниках.

— Посмотрим, посмотрим, — отозвался Джо, слегка отстраняясь от зловонного дыхания Гадсона. — В прошлом я неизменно убеждался, что от моей помощи людям только польза и благо.

— Помощи? — переспросил Гадсон. — Не больно-то нам нужна тут ваша помощь. Местным я помогаю сам. Понадобятся им деньги — они знают, к кому обратиться. Сами увидите, это моя деревня. Прогорите, говорю вам.

Гадсон резко развернулся и, загребая кривыми ногами, зашагал прочь с очень довольным видом: как же, поставил чужака на место, да еще при всем честном народе. Чем быстрее он шел, тем больше смахивал на пыхтящего борова.

— Иеремия Гадсон, — негромко произнес Джо. — О, наши с тобой дороги еще пересекутся.

Появление Гадсона как-то смутило и обескуражило здешних жителей, и толпа потихоньку начала расходиться. По двое, по трое местные спускались с холма, цепляясь друг за друга, чтобы не поскользнуться. Не уходила только девочка, топталась невдалеке. Лицо ее показалось мне знакомым, но, пока она не подошла поближе, я никак не мог ее признать.

— День добрый, — тихо сказала она, и я вспомнил: это же Полли, служанка Гадсона!

— И вам также, — ответил я, а что еще сказать — разрази меня гром, не знал, так что мы просто молча таращились друг на друга. Замученная, замерзшая, ножки тощие, руки покраснели от стужи, а пальцы так и вовсе посинели — она была без перчаток.

— Пойду я, пожалуй, — наконец решилась Полли. — Гадсон разозлится, если узнает, что я с тобой толковала. — С этими словами она поспешила прочь.

Мне стало ее жалко — по всему видать, Гадсон хозяин не из лучших.

Джо все это время, как ни в чем не бывало, наблюдал за нами, прислонясь к стене под вывеской.

А потом вдруг резко повернулся и уставился куда-то в другую сторону. Я посмотрел туда же, куда и он, и увидел сгорбленную фигурку с лопатой на плече. Человечек с лопатой с самого начала стоял в толпе, морщинистое его лицо ничего не выражало. Теперь, когда все разошлись, он, в отличие от остальных, двинулся не вниз, а на вершину холма — на кладбище. Джо дождался, пока человечек скроется за кладбищенской оградой, и поманил меня к себе.