Измена: B-52 - Ария Тес

Оно буквально в воздухе витает и копится, а стоит подойти к моей машине — взрывается. Я резко хватаю ее за бедра и прижимаю к пассажирской двери, целую. Страстно, горячо, она отзывается в миг, загорает, как спичка, запуская пальчики с острыми ногтями мне под футболку, потом тянет за ремень. Я понимаю, что не выдержу больше и секунды, поэтому открываю заднюю дверь и смотрю на нее, предлагаю. Катя соглашается. Она ныряет в салон, оставляя за собой шлейф сладких духов, за которым я следую, как слепой, абсолютно забывая обо всем.

Это происходит прямо там. На парковке. Средь бела дня. А мне плевать. Я быстро стягиваю ее платье, она расстегивает мой ремень. Черт, у нее классная грудь, большая, с острыми, дерзкими сосками, а белье — просто мечта. Настолько оно красиво, что я хочу видеть его и не снимаю полностью, лишь немного приспускаю вниз, и заворожено смотрю, как она забирается на меня сверху.

- Ты красивая... - шепчу, она кивает.

- Тогда покажи насколько я тебе на самом деле нравлюсь.

И я показываю. Вхожу в нее до упора и откидываю голову назад, Катя вторит. Мне плевать сейчас на все: и на жену, которой я поклялся в верности, и на глупую игрушку, которая болтается на зеркале заднего вида и пытается изо всех сил мне о ней напомнить.

Теперь

Катя выходит из душа в полотенце и улыбается.

- Саш, ты чего загрустил?

- Не знаю, просто задумался.

- М. О своей этой?

- Кать…

- Да-да, помню. Мы о ней не говорим, - передразнивает меня, потом подходит к краю кровати и шепчет, - Но я так не хочу тебя отпускать…Так не хочу, чтобы ты уезжал…

- Я тоже, малыш.

- Может сбежим?

- Как я все объясню? А ты что скажешь?

- Ой, мой Петя ничего мне не сделает.

- А Марина сделает.

- Ну понятно.

Фырчит, обижается и отворачивается от меня, а я вдруг думаю: а может ну его? Правда сбежать? Уедем куда-нибудь в Карелию, побудем вместе или вообще…переедем сюда? Что меня останавливает, если так задуматься?

- У тебя телефон звонит. «Мама Марины».

Снова слышу эти нотки недовольства в ее голосе, да и сам не особо хочу брать трубку. С тещей у меня отношения ровные, правда, мы не ссоримся, не орем друг на друга и не ненавидим, но она сложная женщина с кучей каких-то своих собственных ожиданий, которые все вокруг должны воплощать, потому что «я так хочу и точка». Нет, сейчас трубку брать я не буду, уж извините, Маргарита Петровна.

Знаю, почему она звонит. У Марины очередной припадок, она выключила телефон и, спорю на что угодно, уехала к своей подружке жаловаться на мужа-подонка. Плевать. Разберусь с этим потом, сейчас не хочу даже представлять какой скандал она устроит из-за того, что я пропал на всю ночь. Выкручусь. Придумаю что-нибудь, навру — она поверит. Она мне всегда верит, у нее просто выбора нет. Марина не из тех женщин, которые лазают по телефону или следят, так что даже если она и подозревает что-то, а она подозревает, я знаю, у нее просто нет доказательств.

Подтягиваю Катю к себе за бедра, упираюсь в живот лбом и шепчу.

- Может нам попробовать пожить вместе?

- А как же Мариночка?

- Я уйду от нее.

- Но вы так долго вместе…

- Кать…

- Может лучше нам все прекратить? - говорит, но дико фальшивит, и я этому даже улыбаюсь.

Смотрю ей в глаза, вижу, что горят — несерьезно она это, просто играется, а может так совесть очищает? Не знаю, и мне плевать. Я усмехаюсь, запуская пальцы под белое, махровое полотенце и слегка мотаю головой.

- Не говори ерунды, дура. Мне хорошо с тобой. Давай реально попробуем? Я уйду от нее, ты от своего идиота — снимем квартиру. Эту хоть. Как тебе идея?

- Ты сначала уйди, а потом будем говорить.

- Кать, я серьезно.

- Я тоже, Саш. Все женатые так говорят: «я уйду-я уйду», а я не дура, ясно?! Не стану ждать тебя у окна, пока ты там со своей этой воркуешь! Если уйдешь — тогда поговорим.

- По рукам.

Стас

Я просыпаюсь от того, что на меня выливают ледяную воду. Конечно, понимаю я это не сразу, но когда вскакиваю, как ошалелый или ошпаренный, что точнее — доходит из-за капель, стекающих с лица вниз.

- Твою…мать!

Дикий ржач раздается эхом в башке, которой будто орехи кололи. Узнаю этот чертов гогот из тысячи — Юрка, козел! Смотрю на него зло, а тот кидает в меня полотенцем и цыкает.

- Прикройся. Инцест — дело семейное, но мы ж не Ланистеры.

- Какого хера ты здесь делаешь, мудак?!

- Твоя мышка пулей дернула из гостиницы, так что я думал, ты уже проснулся и разрушил ее розовые замки.

Брат заваливается в кресло, нагло ставя ноги на стол, а я смотрю на пустую кровать и вспоминаю вчерашнюю ночь. В моей квартире прорвало трубу, а у брата была смена в Астории — все сошлось один к одному. Помню, как приехал, помню, как выпивал, а потом отошел позвонить, и когда вернулся — увидел ее. Обычная вроде девчонка, не мой типаж точно, но после ряда факторов, по честному, плевать уже было, кто этой ночью будет рядом. Я просто не хотел оставаться один, да и злость надо было как-то сублимировать. Подхожу к барной стойке, смотрю на нее в профиль, не поворачивается же, зараза. Странная сама какая-то, но симпатичная. Волосы короткие по плечи, русые, кожа чистая, щечки круглые, но стоит глаза поднять, и я вижу в них какую-то огромную, непомерную грусть.

«Что с тобой случилось, девочка?» - ей на вид лет восемнадцать, не больше, а слезы горькие, будто все сто лет прожила, - «М-да...Ты точно в моей лодке, малышка...»

Поэтому я увожу ее к себе и ни о чем не жалею: мне было очень хорошо. Пусть она и выглядела, как монашка-школьница, стеснялась, а скрывала внутри себя пожар. Думаю, мы все-таки помогли друг другу, как могли, поэтому сейчас я не дам в нос своему брату. Злости то и нет будто вовсе.

Оборачиваю бедра полотенцем и тихо усмехаюсь.

- Отец бы тобой гордился за твое отношение к женщинам.

- Ох, ранил до глубины души, - притворно хватается за сердце, но потом жмет плечами и