Желанная для орка - Ани Файер

точно. Но она будет иметь нас в виду, так как мы подходим им. И «милая», — сгибает пальцы Лизи в воздушные кавычки, — Челси уже по доброте душевной, прямо при мне, занесла нас в базу сотрудников их станции, только без даты первого рабочего дня, так как за меня «замолвили словечко». Столько мы бы с тобой не протянули, дорогая, поверь. Пришлось подключить все свои связи, чтобы сделать документы и заказать билеты до Марса. Эта Челси думала, что мы не успеем. Но она меня плохо знает! Не на ту напала, тупая стерва!

— Билеты же бронируются минимум за месяц для таких крупных межпланетных полётов и вовсе не тобой! Как ты это сделала? — удивляюсь я.

— В своё время я освободила от ста двадцати лет заключения в колонии строгого режима одного хакера, — ответила мне Лиз. — В общем, кому-то пришёл возврат билета и компенсация, естественно.

— И этот кто-то… — добавляю я.

— Некая особа по имени Челси, — улыбается она мне, а я захожусь смехом. — Так как я не знала её фамилии, а в списках на этот маршрут их значилось аж целых пять, на нашу радость и их беду пришлось попросить Бена, чтобы он им всем отменил бронь. А нам даже не пришлось платить за билеты, их уже заказало «Созвездие», когда я связалась с ответственным логистом их звездолёта — Генри Донованом. Он был крайне удивлён, что на шаттл до Марса есть свободные места, который как раз успевает доставить нас на базу. Потому что, когда с ним связалась та самая Челси, начальница отдела кадров, чтобы добавить нас в списки, он сделал запрос в наш Космопорт, где ему сообщили, что мест уже нет. Пришлось немного настоять и надавить на него, чтобы посмотрел ещё раз, иначе придётся пересматривать все условия наших контрактов, потому что они уже подписаны, и приступать к работе по нему мы обязаны уже через неделю. А нести потери в виде компенсации за целый год в двойном размере по причине того, что сотрудник «Созвездия» не смог зарезервировать нам билеты, возможно, придётся лично ему. Я же юрист, и не важно, что такое нигде не прописано. Благо, он этого точно не знал.

— Как ты подписала контракт за нас обеих? Меня же не было! Да и эта Челси ведь не дала тебе его, а только внесла в списки, — не понимаю я.

— А Бен мне на что? Всё было подписано сразу же за нас, как только она внесла нас в списки, а также выделен целый семейный блок для нашей небольшой семьи. Я ж тебе говорила уже! — ответила мне Лизи, искренне не понимая, почему я возникаю.

— Да, но я думала, что всё это официально, Лиз! У нас не будет проблем из-за этого? А как же та самая Челси? Где она? А что будет, когда она свяжется с начальством? Будет расследование по этому поводу. Она этого точно не оставит, — переживаю я. Да, я ссыкуха! И ещё какая! Я должна быть уверена, что всё будет хорошо, что моих детей не отберут у меня, что у нас будет жильё и стабильный заработок. В общем, это всё, что меня интересует на данный момент.

— Всё нормуль, подруга, говорю тебе! — успокаивает она меня. — Не переживай! И за Челси не стоит. Она ж начальник отдела кадров или как там её. Справится. Внеся нас в общие списки звездолёта, она предоставила доступ к своей системе моему милому другу, и удалить ей нас оттуда уже не дадут. Он позаботился об этом. Теперь мы с ним в расчете. Я обещала. Всё будет хорошо, Энни! Никто не виноват, что произошёл системный сбой нашего Космопорта. Тем более компенсацию за билет она уже получила. Никто и не поймёт, что эти все происшествия как-то связаны с нами.

Ну, Лизи, ну даёт! Никогда не перестану удивляться её находчивости, смекалке и профессиональной уверенности.

* * *

Полёт и правда занял не больше двух часов. Шаттл приземлился на марсианской космической станции, которая находилась в недрах планеты. Большие шлюзы шириной в несколько метров закрывали полётный коридор, а в огромные ангары, где стояли шаттлы для вылета, через такие же огромные вентиляционные шахты закачивался кислород. С помощью них воздух циркулировал по всей марсианской космической станции. Здесь он был даже чище, чем на Земле. И всё это было удивительно и непривычно. Я заметила, что с тех пор, как мы вылетели с Земли, Илай ни разу не кашлянул! Чему я не могла ни радоваться. Мы бродили там больше часа, пока не нашли свой ангар С-315, где нас ждал ещё один шаттл. Только теперь он принадлежал не земной космической станции, а звездолёту «Созвездие». Если наш межпланетный был вытесанный будто из камня, металлический, конечно, но очень грубый, неаккуратный, обрубленный, с острыми резкими краями и весь проржавевший. То этот был такой же огромный, только из какого-то черного сплава, который зеркалил от поступающего света, что иногда казалось, что он будто исчез вовсе под определенным углом. Это явно такая уловка, улучшенная система Стелс или что-то такое. В общем, чтобы был незаметен в космосе. Ведь пиратов хватало везде, и они могли напасть на любой из шаттлов в любой системе, пока они не пристыкуются к звездолёту. Сам этот аппарат был продолговатый, в форме эллипса, и гладкий, как куриное яйцо. Даже в моём голографе в новостных лентах такое нереальное чудо не попадалось мне никогда.

Людей вокруг было не так много, а в нашем ангаре так вообще никого кроме нас.

— Вау, — произнёс Мэтти, восторгаясь такой махиной и неземными технологиями.

— Что же с тобой будет, маленький человек, когда ты увидишь станцию, на которую прилетишь? — послышался позади грубый мужской голос, который явно усмехался над восторженным ребёнком. Я обернулась и увидела огромного мужчину в чёрной военной униформе, желтыми нашивками на ней и металлическом шлеме на голове. Чёрный шлем покрывал абсолютно всю голову, сливаясь с униформой. Он был словно в балаклаве или маске с респиратором, закрывающей часть лица от носа до подбородка. А глаза этого вояки закрывало тонированное стекло.

— Это просто ребёнок! — поправляю я его, держа Илая на руках, а Мэта за ладошку рядом с собой. — И его зовут Мэтью!

— А как моё утверждение о маленьком человеке противоречит твоему высказыванию о том, что он ребёнок? — спрашивает он, явно усмехаясь и надо мной. Эта горилла однозначно не человек. Люди так не разговаривают, тупой самодовольный придурок, принижающий человеческую расу.

— А ты кто такой? — вдруг спросила