Любовь не для заучек - Дина Ареева

— Как ты можешь быть таким… таким циничным? — меня изнутри бьет крупная дрожь.

— Нет, блядь, я тут рыдать должен, — зло отвечает Демьян. — Я вообще считаю, что девки платить должны тем, кто их вскрывает.

— А любовь? — по новой стучу зубами. — Для таких как ты любви вообще не существует?

Каренин снова осматривает меня, будто приценивается, и отвечает очень серьезно:

— Нет, не существует. Пиздеж все это. Ты лучше подумай. Если обещаешь, что потерпишь и не будешь орать, так и быть, выебу бесплатно. По старой дружбе.

— Пошел… вон… — отвечаю срывающимся голосом.

— Ты фильтруй что говоришь, заучка, — Каренин берет с пьедестала веточку, которой я закалывала волосы, ломает и бросает в урну. — У тебя минута, чтобы одеться. Иначе сама выбирайся из дома как хочешь.

И с силой захлопывает за собой дверь.

* * *

Я никогда еще так быстро не одевалась. Меньше чем в минуту укладываюсь.

Вылетаю из ванной, Демьян стоит у двери и смотрит на часы.

— Успела, — начинаю говорить, но перед глазами уже возвышается широкая спина и стриженый затылок.

Каренин открывает дверь, выходит в коридор. Выбегаю за ним, мы быстро спускаемся по лестнице. Мокрые волосы липнут к телу, но о том, чтобы посушить их и речи нет. Я лучше умру, чем попрошу Демьяна задержаться.

Не понимаю, почему он такой злой. Когда мы приехали, Каренин был совсем в другом настроении, даже шутил. Насколько, конечно, такой как он способен шутить.

А сейчас как с цепи сорвался.

— Может, мне на заднее сиденье лучше сесть? — спрашиваю несмело.

— Можешь вообще сваливать и идти пешком, — рычит в ответ, я вздрагиваю. Он цедит зло: — Нахуй я с тобой, ущербной, связался. Придурок…

Вот тут я его полностью поддерживаю, но поддерживаю молча. Если он такой раздраженный, зачем его лишний раз бесить?

На переднем сиденье лежит грязное полотенце. Стягиваю его и сажусь. Чувствую, если спрошу Демьяна, куда его деть, он меня просто пошлет.

А что с ним делать? Свернуть? И куда его деть? Положить на пол? Или на заднее сиденье?

Расстегиваю сумку.

— Я постираю полотенце и верну. Вместе с рубашкой, — поворачиваюсь к Демьяну.

Он выдергивает полотенце из рук и бросает под ноги.

— Сползай вниз, если не хочешь, чтобы тебя засекли камеры.

Я просто складываюсь вдвое, рукой накрыв голову. Как только автомобиль выруливает за ворота, осторожно приподнимаюсь и выглядываю в окно.

Пока ворота не закрылись, успеваю увидеть роскошный особняк, выкрашенный в серый с коричневым цвет, с радиусными фасадами и затемненными панорамными окнами.

Надеюсь, Демьян меня не высадит сразу за домом?

Достаю из сумки заколку и быстро скручиваю мокрые волосы в хвост. Лучше было бы их расчесать, но представляю лицо Каренина и не решаюсь. Он него явно искрит, кажется, еще немного и взорвется.

Может быть… Может это оттого, что он три дня без секса? Может для мужчин это действительно долго?

Машина дергается, чудом успеваю упереться руками в торпеду.

— Выходи.

На меня и не смотрит. Профиль хмурый, губы поджаты. Но мне же надо у кого-то спросить?

— А мы сейчас на какой улице, Демьян? — на всякий случай открываю дверцу.

— На Молодежной. Быстрее выходи, — прикрикивает. Вылетаю из машины и хлопаю дверцей.

Он срывается с места едва я успеваю отскочить в сторону.

— Ну и псих, — провожаю взглядом удаляющуюся машину. Сажусь на корточки, достаю из кармана сумки телефон.

Грязь высохла. Снимаю чехол, обтираю гаджет ватными дисками из косметички, смоченными мицеллярной водой.

— Включись, пожалуйста, — прошу со всей искренностью, даже глажу экран.

Я не помню адрес. Помимо точки геолокации он у меня записан в нашем с мамой чате. И в заметках. В крайнем случае позвоню ей и уточню, лишь бы телефон включился.

Жму кнопку включения и зажмуриваюсь.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Знакомая мелодия включения звучит как райская музыка. Восторженно визжу и целую экран.

— Мой хороший! Мой умненький мальчик!

С нетерпением дожидаюсь, когда загорится экран и открываю заметки.

«Молодежная, 32»

Да я совсем рядом! Открываю гугл-карту, предыдущие настройки сброшены. Забиваю адрес в маршрутизатор и несколько секунд недоуменно разглядываю закрашенную красным каплю, обозначенную практически рядом с моим местонахождением.

Ничего не понимаю. Верчу головой по сторонам, смотрю на дом, который отмечен на карте. Иду по дороге, которую рисует мне маршрутизатор.

Внутри зарождается нехорошее предчувствие, но я старательно его отгоняю. Сегодня со мной уже произошла одна неприятная история, а в закон парности я не верю. Этого не может быть. Не может…

Тупо смотрю на дом за высоким забором, на котором висит табличка «Молодежная, 32» Роскошный особняк выкрашен в серый с коричневым цвет. По сторонам радиусные фасады в виде башен. Панорамные окна затемнены, в таких башнях удобно делать ванные комнаты. Можно у окна поставить джакузи и лежать в теплой воде с пузырьками, глядя на ухоженный газон…

Я никогда не верила в закон парных случаев. Теперь верю. Всей душой. Потому что особняк, в котором работает мама и куда пришла работать я — дом Демьяна Каренина.

* * *

— Спальни наверху, — говорит Григорий Константинович и первым начинает подниматься по лестнице. На меня не смотрит, бросает через плечо: — Не отставай.

Вздыхаю и плетусь следом.

Внутри особняк оказался еще роскошнее, чем я себе представляла. Пока шла от ворот к крыльцу, тешила себя надеждой, что мне показалось. Что я плохо рассмотрела. Что я видела не дом Демьяна, а совсем другой, соседний дом. Так, игра света. Или воображения. Или еще что-то, что угодно, но дом, расположенный по адресу «Молодежная, 32», не имеет к Каренину никакого отношения.

Это дом Вишневских. Они Вишневские, я же пока еще в своем уме, и я не оглохла, мама сколько о них рассказывала. А он Каренин, а не Вишневский. Он не может там жить.

Хотя почему Каренин не может жить у Вишневских и быть их сыном? Ясно же, что это может быть фамилия его отца, если у его матери брак с Вишневским второй.

Но я пока еще не выжила из ума, чтобы спрашивать такое у управляющего.

Григорий Константинович встретил меня на пороге. Он чересчур озабоченно расспрашивал меня про самочувствие мамы. Я даже заподозрила его в неискренности. Такой вот заботливый и искренне болеющий за подчиненных руководитель.

Но все сразу стало ясно, когда Григорий Константинович привел меня в комнату для прислуги, и я нашла в маминой тумбочке презервативы.

Я, конечно, догадывалась. Моя мама красивая и еще молодая. И когда у нее вместо «Григорий Константинович» началось