Кража в особо крупных чувствах - Дарья Волкова

– Наши эксперты придерживаются такого же мнения, – решил поделиться информацией Петр. И не кривил душой. Вслед за Софией Аристарховной внештатный эксперт озвучил точно такое же мнение. Но, с другой стороны, это мнение основывалось не на фактах. А на предварительных архивных и исторических изысканиях о том, мог ли быть этот альбом оригиналом восемнадцатого века. Ответ звучал – маловероятно. Но для точного ответа нужно иметь этот альбом в руках. А этого-то как раз и не было.

– Ну вот, – невесело вздохнула Конищева. – Так что… – она замолчала, глядя куда-то в угол кабинета. Петр на всякий случай посмотрел туда же. Там не было ничего, кроме кулера с водой.

– Получается, что не было никакого смысла красть этот альбом? – уточнил он.

– Ну, скажем так – копия представляет гораздо меньшую ценность, чем оригинал.

– Настолько меньшую, что ради нее не пойдут на убийство?

– Я не знаю! – вдруг выкрикнула она. Судорожно принялась рыться в сумочке, вытащила носовой платок, промокнула уголки глаза. Сейчас, с порозовевшим носом и блестящими от слез глазами, она уже не выглядела такой взрослой супер-леди. Она шмыгнула носом, потом судорожно вздохнула. Крылья тонкого породистого носа резко очертились, на шее натянулись жилки.– Я не знаю, как вообще можно убить человека ради какого-то альбома!

Это было прекрасно сказано. И прозвучало очень убедительно и даже искренне. Либо хорошая актриса, либо и в самом деле не при чем.

– А ради чего тогда можно убить, по вашему мнению?

Она посмотрела на Петра таким взглядом, который любого более слабонервного человека привел бы в трепет.

– Вы это всерьез спрашиваете?

– Конечно.

– Ни ради чего. Но это мое частное мнение. Я не понимаю, как можно лишить другого человека жизни.

– А в состоянии аффекта?

– Наверное, – неопределённо пожала плечом она. – Вам это виднее, господин следователь.

Господин следователь, так-так. Видимо, передавил. Возможно, зря.

– Хотите чаю, Элина Константиновна?

– Спасибо, нет.

– Кофе?

– Ничего не хочу. Даже воды.

– Хорошо, тогда продолжим. Кто знал о том, что этот альбом был у Валентина Самуиловича?

– Он не скрывал.

– Значит, многие?

– Наверное, да, – вдова задумчиво потерла лоб. – Точно знал Витя. И некоторым коллегам Валентин Самуилович совершенно определённо рассказывал.

– Точное количество таких коллег вам известно?

– Нет, конечно.

– Хотя бы приблизительное?

– Ну, человек пять… или десять. А, может, и больше, – докончила она раздраженно.

– Скажите, у Валентина Самуиловича были враги?

– Конечно, нет! – импульсивно ответила она. А потом наморщила лоб и добавила после паузы уже спокойнее. – Валентин Самуилович не был конфликтным человеком. Но он иногда выступал в качестве оппонента на защитах научных работ. Но это же не повод… – она вздохнула и замялась.

– Наверное, нет, – дипломатично согласился Петр. – Скажите, у кого был ключ от вашей квартиры?

– У меня и у Валентина Самуиловича, – уверенно ответила Конищева.

– Всего было два комплекта?

– Три.

– Где третий?

– Лежит в шкафу.

– Вы проверили?

– Да. Сейчас все три комплекта ключей в наличии.

– А когда вы это выяснили?

– Когда вы приезжали. В смысле… – она кратко вздохнула. – В день убийства.

Петр побарабанил по столу. А вдовица соображает. Даже слишком хорошо и шустро соображает.

– Скажите, у вас часто бывали в доме гости?

– Не очень, – пожала она плечами. – Валентин Самуилович вел в целом затворнический образ жизни, если так можно сказать. За все то время, чтоб мы были женаты, у нас только два раза были гости – ну, знаете, чтобы много людей.

– Много – это сколько?

– Ну, человек пятнадцать, может быть. Один раз на юбилей Валентина Самуиловича, другой раз – когда вышла его книга.

– Книга по его профилю? Что-то по искусствоведению?

– Что-то по искусствоведению, да, – с легкой ноткой снисходительности ответила вдова. Ну, надо же, как мы умеем.

– А кроме этих двух случаев?

– Больше никогда. Только Виктор забегал иногда в гости.

– Он заранее предупреждал?

– Когда как, – снова пожала плечами она. – Иногда предупреждал, иногда забегал по случаю, когда бывал рядом. Валентин Самуилович очень любил Виктора и всегда радовался его визитам.

– Вы всегда присутствовали при этих встречах?

– Конечно, нет! У меня работа.

– Чаще присутствовали, чем нет?

Судя по лицу, вопросы Элину Конищеву стали уже утомлять.

– Скорее, чаще отсутствовала, чем присутствовала.

– Понятно. Ну и последняя тема, которая меня сегодня интересует. Скажите, по какой причине вы вышли замуж за Валентина Самуиловича?

– А почему люди вообще выходят замуж и женятся? – Петра окатили прямо-таки ледяным взглядом. Он явно ступил на запретную территорию, о чем Петру незамедлительно сообщили. Нет уж, деточка. Для следователя запретных тем и территорий нет.

– Не знаю. Я холост.

Конищева молчала, сверля Петра ледяным взглядом. Петр в ответ спокойно смотрел на нее.

– Вы будете отвечать, Элина Константиновна?

– Я вышла замуж, потому что хотела этого! – наконец резко ответила она.

– А почему хотели?

– Моя личная жизнь вас не касается! – на ее острых аристократичных скулах стал разгораться алый румянец.

– Увы, касается.

– Что вы там мне говорили про пятую статью? – тон ее был по-прежнему резкий. – Я имею право не отвечать на эти вопросы?!

– Не пятую, а пятьдесят первую. Имеете. Согласно статье пятьдесят один Конституции Российской Федерации никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, – ровно повторил Пётр давно заученную фразу.

– Тогда я не буду отвечать на этот вопрос.

– Тогда я задам другой. Вы были счастливы в этом браке?

– Да!

– А ваш муж?

– Да! – а потом уже спокойнее. – Насколько я могу судить.

– Хорошо. Спасибо, Элина Константиновна. Думаю, это не последняя наша встреча. Но сегодня вы можете быть свободны.

Петру показалось, что она что-нибудь выкинет напоследок – такое у нее