Поцелуй демона - Анита Мур

Может, узнав о замене невесты, мистер Гверт и передумает.

…

Догнав отца, Иветта ухватила его за рукав, делая вид, что спотыкается в темноте. Видела она на удивление неплохо, учитывая, что луна зашла за тучи, а дом с редкими горящими окнами скрывал густой кустарник.

— Насчет завтра… — издалека начала она.

Мистер Юнтис поморщился, но рукав не отнял.

— Иветта, поверь, я действую исключительно в твоих интересах. — терпеливо, как маленькой, пояснил он. — Брак с мистером Гвертом далеко не худшее, что могло с тобой случиться. Он уже стар, вряд ли протянет долго. А твоя сестра, как ты сама знаешь, не вышла даром, чтобы претендовать на роль королевы.

— Знаю. — кивнула довольная Иветта, пропустив мимо ушей намеки о скоротечности грядущего брака. Вот еще! Она и дня не намерена терпеть этого скользкого старика. Не говоря уже о том, что вдове нельзя выходить замуж за высших аристократов… точнее, им нельзя брать в жены вдов. Только девственницы, непочатые Сосуды. Так что плакала ее свадьба с Килваром и трон. Нет уж! — Потому на отбор поеду я.

— Ты? — дернулся было мистер Юнтис, но дочь держала его крепко. Заглянула в глаза, поймала взгляд, и потянулась инстинктивно, разворачивая дар во всю мощь.

— Да, папа. Твоя старшая дочь поедет на отбор. Придумай объяснение сам. Я еду во дворец. А Терисса пусть идет замуж за мистера Гверта, если захочет. Ты понял меня?

— Я понял. — немного заторможенно кивнул магистр. Подсознательно он понимал, что происходит нечто неправильное, но разум, опутанный сетью иномирных чар, уже перестраивался под указания извне. — Ты едешь во дворец и участвуешь в отборе. Терисса выходит замуж за мистера Гверта.

— Если захочет. — поправила его Иветта. Она не желала зла сестре, но и терпеть ущемление собственных желаний не собиралась.

— Если захочет. — послушно повторил отец, и тут же вскинулся: — Ну уж нет, у нас договорённости! Мистеру Гверту нужна именно ты!

— Мистер Гверт перетопчется! — рявкнула Иветта, удивляясь сама себе. Куда делся ее страх перед гневом папеньки? Или же новый дар придал ей уверенности в себе и собственных силах? Раньше она никогда не осмеливалась не то что в открытую спорить с родителем, а даже мысленно возражать. А теперь вот приказывает. Тлетворное влияние демона, не иначе! — Я еду на отбор, и стану королевой! А Терисса пусть делает, что хочет, подальше от меня.

— Терисса тоже хочет на отбор. — мыслительный процесс у мистера Юнтиса слегка поплыл под воздействием внушения. Логика, его собственное мнение и навязанные извне требования вступили в нешуточный конфликт, и сознание безуспешно пыталось их примирить.

Иветта сделала для себя пометку — во дворце придется влиять на людей более тонко. Одним приказом, похоже, дело не решить. Нужно как-то тоньше действовать, исподволь. Сопротивляться-то они не смогут, но установки, прямо противоречащие их убеждениям, вызывают отторжение. Лучше подталкивать в том направлении, в котором человек и без того хотел бы двигаться, но стеснялся или же имел какие-то ограничивающие, сдерживающие обязательства.

— Папенька, мы можем поехать на отбор все вместе. — сменила она тон на увещевающий. Голос изменился, стал напевным, завораживающим, как у сирен из древних сказок. — Раз Терисса так хочет во дворец, не будем ее оставлять дома. А мистер Гверт вполне может подождать со свадьбой, пока мы не вернёмся. Если так хочет, потерпит пару недель. Вдруг его величество обидится, что ты не привёз обеих дочерей?

— Да, Килвар может и оскорбиться. — задумчиво протянул мистер Юнтис, размышляя вслух.

Украдкой улыбнувшись, Иветта подцепила отца под локоть и повлекла дальше по дорожке, старательно закладывая в его сознание новый образ действий.

Утро началось с суматохи. Терисса с матушкой поспешно укладывали последние принадлежности, периодически ссорясь, брать ли вон тот гребень с жемчужной каймой или нет, но быстро примиряясь.

Впрочем, до завтрака сестрица не дотерпела и заявилась к Иветте, когда та уже переступила порог комнаты, собираясь выходить.

— Ты иди-иди. Я тебя не задерживаю. — пропела Терисса, шмыгая в неплотно прикрытую дверь, как крыса в амбарную щель. — Возьму у тебя пару браслетов, мои как-то простоваты. Ну и еще что посмотрю… тебе они не понадобятся.

Иветта еле успела цепко ухватить обнаглевшую девицу за подол в районе пятой точки. Ткань опасно затрещала, сестрица замерла, опасаясь порвать платье. Тут уж матушка не помилует, за порчу одежды наказывали строго. Денег в усадьбе водилось с каждым годом все меньше — с тех пор, как отец отошёл от преподавательской деятельности, приходилось перебиваться тем, что производилось в принадлежащих им деревнях. На налоги с трех поселений не разгуляешься, вот и приходилось матушке продавать то роскошные гобелены, купленные в хорошие времена, то сервизы, то столовые приборы, то картины.

Причину ухода из Академии мистер Юнтис никогда не озвучивал. Да и семье в голову не приходило интересоваться — так решил глава, значит так надо.

Экономическая часть всегда лежала на матушке. Отец витал в своих изысканиях, ему не до приземлённого, бытового. Но отчеты он требовал, и сверял каждую циферку, так что за любую лишнюю статью расходов доставалось именно миссис Юнтис. А та срывалась на главных виновницах — дочерях. Те росли быстро, а там и сезоны, балы и прочее… дорогое, но увы обязательное для аристократов удовольствие сомнительного свойства. Так что при первой возможности, как только обязательные визиты завершились, они уехали в отдаленное поместье — единственную личную собственность магистра. Остальное, в том числе особняк в столице, принадлежало родственникам мистера Юнтиса. Его старшему брату и его семье. А те не слишком жаловали «книжного червя».

Иветта и Терисса тоже не вызывали у родичей восторга. У них самих подрастали дочери на выданье, и конкурентки им были ни к чему. Так что они вздохнули с нескрываемым облегчением, когда семейство портальщика перебралось в провинцию.

Наряды покупать больше не приходилось, барышни выросли и уже не менялись в размере так радикально. Одно-два домашних платья или простеньких костюма для верховой езды не пробивали ощутимой дыры в скудном бюджете, однако любые расходы сверх того воспринимались матушкой в штыки.

Потому сейчас Терисса замерла пойманной пташкой и обернулась, глядя на Иветту с укоризной.

— Порвёшь же. Пусти. — почти мирно попросила она. — Тебя маменька наругает.

Как всегда. Сестрица наглеет и пытается пробраться в комнату, а виновата будет Иветта, которая порвала ей платье. Раньше бы девушка отпустила ткань, опасаясь лишиться прогулок в саду и часов в библиотеке — единственные по-настоящему страшные для нее наказания.