Злая империя - Трейси Лоррейн

— Нет, — уверенно говорю я. — Если он хотел ее смерти, если он хотел наказать Галена, тогда он просто… сделал бы. Это не в его стиле.

— Пытки — это не его стиль? Разве ты не слышал, какой контроль он имеет над Тоби и Марией? Я думаю, что это именно его стиль.

— Я знаю, но… это другое. Я просто… нет.

Тео изучает меня, пока я еще раз обдумываю эту мысль.

— Хорошо, — наконец уступает Тео. — Но кто это?

— Вопрос на миллион гребаных долларов, — бормочу я, когда из гостиной доносится еще один взрыв смеха.

— Это чертовски странно, чувак. В моем доме тусуются цыпочки.

— Тебе это нравится, — говорю я, отмахиваясь от него.

— Это так? — Его брови изгибаются, когда он смотрит на меня.

— Калли классная. Приятно видеть, что она на самом деле покидает свою спальню хоть раз. И Эмми кажется…

— Как королевская заноза в заднице, — заканчивает он за меня.

— Серьезно, что у вас с ней за дела? Обычно тебе нравятся такие.

— Я этого не делаю, — утверждает он.

— Конечно, — выдыхаю я, соскальзывая с кровати и направляясь в ванную, злясь на перевязь, удерживающую мои руки, которую Стелла настаивает, чтобы я продолжал носить. — Горячие эмо-девушки — это полностью твой конек. — Я закрываю за собой дверь, прежде чем он успевает ответить, хотя что-то подозрительно твердое сталкивается с деревом несколько секунд спустя.

Обидчивый ублюдок. Он полностью представляет, как трахает ее шестью способами с воскресенья.

Я ожидаю, что моя комната будет пуста, когда я выйду, поэтому он немного пугает меня, когда я обнаруживаю, что он стоит у моего окна.

— Что это? Там что-то есть? — Я спрашиваю, немного запаниковав.

Я пытался немного отыграться на этом ради Стеллы. Я знаю, что воскресный вечер все еще преследует ее — я вижу это каждый раз, когда смотрю в ее глаза, — но я бы солгал, если бы сказал, что не был немного на взводе, ожидая, что будет дальше от этого ублюдка.

— Ничего. Все в порядке.

Я подхожу и встаю рядом с ним, вглядываясь в темноту за окном. Дом перед нами освещен, его семья внутри делает все, что они делают. Или, что еще важнее, его мама и дети. Я уверен, что Дэмиена, как обычно, нигде не видно.

— Хотел бы я знать, каким будет его следующий шаг.

— Ты и я, оба.

Мои глаза сканируют то немногое, что я могу видеть, но там ничего нет. Никого. Не то чтобы я действительно этого ожидал. Он должен быть настоящим гребаным тупым мудаком, чтобы попробовать что-то в доме босса.

Но тогда, я думаю, он выступит против всех нас. Он, должно быть, думает, что он действительно нечто особенное, если хоть на секунду верит, что победит.

— Эй, что ты делаешь? — спрашивает Стелла, врываясь в дверь позади нас.

— Ничего, — говорю я, поворачиваясь спиной к окну и засовывая свободную руку в карман, пробегая глазами по ее телу.

На ней одна из моих толстовок и только маленькие шорты под ней, которые исчезли. Уровень поддразнивания почти невыносим. И если бы я не доверял Тео полностью или не был уверен, что и Калли, и Эмми натуралы, я бы потребовал, чтобы она переоделась. Потому что, черт возьми.

— Прекрати получать идеи, братан. Ты все еще под запретом на секс, помнишь? — съязвил Тео, и его голос звучал чертовски счастливым по этому поводу.

— Я не забыл, — ворчу я. Как, блядь, я могу, когда она вот так разгуливает?

— Ты идешь тусоваться? Эмми принесла пончики.

— Я в деле, — говорю я, не в силах отказаться от предложения побыть со своей девушкой и пончиками.

Оттолкнувшись от окна, я подхожу прямо к ней, запускаю пальцы в ее волосы на затылке и прижимаюсь губами к ее губам.

— Ммм, на вкус, как будто ты начала без нас, — шепчу я, облизывая ее нижнюю губу.

— Тебе достаются остатки, — признается она.

— Ты на вкус как рай, детка.

Проникая языком в ее рот, я прижимаю ее тело к своему, не обращая внимания на боль в плече. Это, черт возьми, того стоит.

— Умираю за тебя, черт возьми, Чертовка.

Она стонет в ответ на мой поцелуй, давая мне понять, что это чувство определенно взаимно, когда она обмякает в моих объятиях.

Что-то твердое ударяет меня по голове, заставляя отпустить ее.

— Какого хрена, чувак? — Тео стоит позади меня, не в силах выйти из комнаты, потому что мы загораживаем дверной проем.

— Запрет на секс.

— Тебе нужно потрахаться, братан. Серьезно, весь этот стресс вреден для твоего здоровья.

Он смотрит на меня, его лицо бесстрастно.

— Убирайся с гребаного пути.

Со сдавленным смехом Стелла берет меня за руку и ведет вниз, в гостиную, где Калли и Эмми сидят на диванах вокруг огромной коробки пончиков.

Мой желудок урчит от этого зрелища.

— Ты выглядишь лучше, Себ, — невозмутимо говорит Эмми.

— В меня, блядь, стреляли. Что насчет этого?

— Я вижу, они не установили никакого юмора, пока ты был в больнице.

Я отстраняю ее и тянусь за одним из пончиков в шоколаде.

Ее губы приоткрываются, как будто она собирается отпустить мне еще немного дерзости, но к нам присоединяется Тео, и в ту секунду, когда она поднимает глаза и замечает его, любое едкое замечание, которое собиралось сорваться с ее губ, кажется, съеживается и умирает.

Натягивая маску со своей обычной гримасой, когда она смотрит в сторону Тео, она тянется за самым розовым пончиком, оставшимся в коробке.

— Вот, возьми это. — От того, как она это говорит, у меня дрожат зубы, это так приторно и фальшиво.

— Почему? Подсыпала в него крысиный яд?

— Ага. Я с нетерпением жду, когда увижу, как твои внутренности растают.

— А еще говорят, что романтика умерла, — бормочу я с полным ртом сладости.

Стелла и Калли смеются, но Эмми и Тео хмуро смотрят друг на друга.

Однако он, должно быть, решает, что риск отравления не так уж велик, потому что через пару секунд тянется за отвратительным пончиком и запихивает его почти целиком в рот, к большому отвращению Эмми.

— Спасибо, — бормочет он, направляясь на кухню за напитком, прежде чем исчезнуть в своей комнате и захлопнуть за собой дверь.

— Тебе следует пойти подбодрить его, — предлагает Стелла.

— Отвали. Его настроение — это не моя проблема.

— Я не знаю, я думаю, вы, вероятно, могли бы помочь друг другу справиться со стрессом, — говорю я, чувствуя себя храбрым, поскольку между нами кофейный столик.

— Что, черт возьми, ты пытаешься сказать? — рычит она.

— Что ты выглядишь примерно такой же напряженной, как и он.

Она раздраженно фыркает. — Я не напряжена.