Забытые письма - Валентина Андреевна Степанова

не убиралась здесь с празднования Нового года, и легкий укол совести пробежал секундой в ее сознании. Открыла свою комнату и обвела глазами по сторонам. Как всегда, картины с лошадьми, раскрашенные нужными цветами по номерам, на школьных каникулах, слегка сдвинулись в бок. Вышитая девочка, танцующая под скрипочку мальчика, тоже наклонилась в сторону. Ничего не изменилось! Ее комната жила своей жизнью в ее отсутствие. Москитный тюль, укрывающий ее кровать, придавал комнате уютный старинный вид, как и картины маслом. Эти картины подарил Оле дедушка ее школьной подруги. Когда он закончил свою трудовую деятельность на заводе и оформил пенсию, то занялся копированием известных полотен. У Оли висел портрет «Саскии в образе Флоры» великого Рембрандта, картина с девочкой в лучах летнего солнца, похожей на саму Олю (неизвестного советского автора), и полотна с цветами! Любимый уголок, куда возвращаются мысли из путешествий и душного города. За невысоким книжным шкафом, который Оля собственноручно выкрасила в голубой цвет, стояла старенькая, покрытая лаком тумбочка, с вырезанными листочками и неглубоким рисунком. Именно в ней предположительно хранилась часть бумаг семьи ее дедушки, Ивана Михайловича. Эта тумбочка была из старого дома его родителей, и было ей более ста лет. Оля нечасто в нее заглядывала, только за старым деревянным этюдником мамы, если вдруг хотелось порисовать на природе.

«Если повезет, то не надо будет смотреть в других местах или на чердаке», – подумала Оля. С легким волнением, чувствуя себя детективом, она направилась к этой тумбочке и присела на корточки. Пыль тоненьким слоем лежала на ее выщербленной дверце и латунной «вертушке».

Тумбочка открылась легко, как будто ждала ее. Полок было всего две. Внизу лежали толстые «амбарные» тетради, старая-престарая книга по пчеловодству, перевязанные бумажным шпагатом записи. Когда-то Оля заглядывала в них. Это были схемы и описания технологий производства фабрики, начерченные и записанные рукой Ивана Михайловича. На верхней полке находились пачки писем, связанные в стопки. Раньше они особенно не привлекали ее внимания. Теперь она достала все и выложила на пол. Первыми она взяла в руки пачки конвертов, исписанные круглым красивым почерком с завитушками. Несмотря на ровные аккуратные ряды букв, читать даже адрес было непросто. Все они были адресованы бабушке Алевтине Георгиевне. Обратный адрес указывал, что пришли они из союзной республики бывшего СССР – Белоруссии от Ивановской А.Г. Оля прекрасно знала историю семьи и то, что местом рождения бабушки был поселок железнодорожников под современным городом Бобруйском в Беларуси. Писала ее родная сестра Аня, которая жила там с родителями. Подержав в руках письма и ощутив их пахнущую пылью невесомость, она с сожалением отложила их в сторону.

«Прочитаю, но тогда, когда решу первоочередную задачу», – пообещала она себе. Уклоняться в сторону от намеченного пути было не в ее правилах.

«Собранность и организованность – это залог успеха», – учила своих девчонок мама.

«Не знаю, насколько ей это удалось со мной, но мне хотелось бы верить, что это именно так», – вспомнила вдруг мамины слова Оля.

Вторая пачка писем, состоящих из треугольничков, была военными весточками дедушки сестре Екатерине Михайловне и его матери. В основном они были написаны карандашом. Письма были такими ветхими и прошедшими через многие и многие руки… Непроизвольно Оля приложила эту пачку к щеке: письма были теплыми! Она бережно отложила и их в сторону. Она уже читала их когда-то…

Осталось три пачки: одна огромная, вторая большая и совсем тоненькая. Огромную пачку Оля идентифицировала сразу: письма отца к маме во времена его службы в рядах армии. Большая пачка имела в обратном адресе фамилию и имя: Ремизов Александр (это брат мамы). Адресованы письма были дедушке. А вот третья очень тоненькая пачка была без адресата, с верхним письмом на кусочке листа из тетради, сложенном вчетверо, и без конверта. Оля почему-то впервые обратила внимание на нее. Она вынула из-под веревочки это письмо без конверта и открыла его. Написано оно было корявым, почти детским, почерком, и было совершенно безграмотным:

«Тов Ремизов

Сообщаю вам что Артемьева Лидия окоторой вы справляетесь она жива здорова письмы получает и тогже перевод полученю Лично я сней хороши знакомая она очень затрудняица вам все описать свой нарушимой ошибки и решила я вам сообщить чтобы вы вбудущей своей жизни искали сибе жизнь или тоисть подругу жизни. Лидия вышла замуж конечно состороны ваших обоих сторон большое горе. Она не могла осмелица опесать а вам чежело переносить эту судьбу ну ничего. Бывает в жизни огорчение. Судьба Игроить человека она изменчива всегда. Вот что я вам могла сообщить по прозьбе Л. Вы конечно миня не знаите я почтовой работник. Роботаю кассир вастребвание. Ксему к вам незнакомая. Маруся.»

31/Х-1946».

Это были, безусловно, письма, которые Оля искала. Из письма Максима было очевидно, что Лидия, хотя и не носила фамилию дедушки, но, возможно, состояла с ним в браке (ее сын – Владимир Иванович и внук Максим были Ремизовы). Возможно, эта Маруся писала по просьбе Лидии. В этом случае Оля предположила, что Лидия решила дедушку оставить и вышла замуж за другого мужчину… Или Маруся написала все по своей собственной инициативе, не желая, чтобы Лидия и дальше получала «письмы тогже перевод». Оля встала с колен, взяла письма и решила пойти вниз.

«Очень хорошо, что не надо ничего долго искать! Секрет сам пришел в руки без особых усилий!» – подумала она.

Тайны требовали особой обстановки! Надо было собраться с духом, перекусить и посмотреть сад. Душа потребовала на некоторое время переключиться!

Глава V. ЗАБЫТЫЕ ПИСЬМА

Часа два спустя, после обследования восьми соток приусадебного участка и чашки чая с печеньем, Оля заглянула под балкон дома. Там находилась увитая диким «девичьим» виноградом веранда. Могучие ветви полностью скрыли свет внутри небольшого пространства. От входа остался узкий лаз, приподнимая ветви которого, она и проникла в любимое место. Сегодня здесь сидеть не хотелось: слишком темно.

«Надо бы обрезать этого исполина…, но не сейчас. Возьму отсюда стол и сяду под яблонями.»

Яблони в саду были очень старые. Посажены они были еще дедушкой Иваном Михайловичем сразу после постройки этого нового дома для своей семьи. В ветвях кружились пчелы среди бутонов и молодой листвы. Аромат сада располагал к неспешному легкому отдыху. Вытащив стол и стул из террасы, Оля положила перед собой стопочку писем. Веревочка развязалась сразу, и под письмом неизвестной Маруси оказались пожелтевшие тетрадные листочки, исписанные мелким понятным почерком человека, который пишет левой рукой. Почти все письма лежали, разложенные по датам, и последние в