Жена по контракту - Анна Сафина

- Улыбаемся и машем, невестушка, - друг напоминает мне нашу легенду, и меня даже как-то отпускает.

Не все ещё потеряно.

- Добрый вечер, - а голос то у Глебу совсем другой, не юношеский, не тот ломкий, а уже возмужавший, с грубой хрипотцой, - дамы, Вячеслав.

Слава сияет, как начищенный ботинков, отпускает мою талию и тянется пожать мужчине руку.

- Тебя не узнать, Глебас, - хмыкает друг, активно хлопая того по плечам, - вырос да возмужал, а был ну тощий же, как спичка.

- Глеб, - поправляет тот с улыбкой, - десять лет прошло, все мы изменились.

И смотрит в этот момент в мою сторону. От этого грубого и нетактичного намёка у меня вся кровь приливает к лицу. Хочется провалиться сквозь землю, но я продолжаю стоять, не в силах как-то отреагировать. Пялюсь только на Ирку. Уж больно лицо у неё знакомое. Нехорошее предчувствие возникает в груди.

- Селезнёва? - шокированно спрашивает Слава, озвучивает наши мысли за двоих.

- Уже Костылёва, - поправляет недовольно, а затем трогает свои волосы.

Хмыкаю, помня, как сильно она не любила в школе свою фамилию.

- Тебя не узнать, Ир, - говорю ей, а сама поражаюсь, что от прежней конопатой рыжей девчонки солнышка не осталось совсем ничего.

Волосы блонд, накачанные губы, нос уже без горбинки. Из старого разве что только цвет глаз остался.

- Я тебя тоже сначала, - окидывает демонстративно мою фигуру взглядом, - не узнала.

И эта ее формулировка жалит сильнее, чем мне бы того хотелось. Ведь это я утешала ее после того, как ее отшил парень мечты. Я помогала подобрать ей гардероб, чтобы сразить наповал этого Мишку Купырева с параллельного. Я уводила ее с танцпола, когда она стояла там опозоренная на всю школу. Я. И сейчас, спустя десять лет после нашей последней встречи, смотрит она меня так, будто я грязь под ее ногами. Чуть ли не ахаю, когда вижу ее истинный взгляд. Словно на врага.

- Ты похорошела, Ир, - подаёт вдруг голос Саша, - у кого пластику делала?

Вижу, как меняется лицо бывшей подружки. С победного на какое-то уязвимое, но в то же время ядовитое.

- Не понимаю, о чем ты, - переводит взгляд на своего спутника, - Глеб, пойдём с другими поздороваемся. Кажется, я наших с математического клуба видела.

- Мария, Александра, - кивает нам он, и они уходят.

Чертовы снобы.

- Нет, ну вы видели, нос выше головы, - возмущается рядом одноклассница, нервно теребя свою сумочку, - а операцию у Петренко она делала, по-любому, у меня, знаете ли, глаз алмаз.

И наконец-то уходит, оставляя нас с другом наедине.

- Это было ужасно, - констатирую, мрачно глядя на деревянные спины двух бывших ботаников.

- Да ладно тебе, - хлопает меня по спине Слава, а потом вспоминает, что мы вроде как пара, и приобнимает за талию, - а фамилия у неё не особо то лучше первой, была селезнем, станет костылем.

Настроение у меня от этого приподнялось, так что я смогла даже слегка улыбнуться.

- Только не реви, ладно? - говорит вдруг ни с того ни с сего Слава.

- Пффф, - фыркаю, оглядываюсь по сторонам, и вижу приближающегося к нам Мишку.

Того самого. В которого была влюблена наша Ира. Он все такой же красивый, одет с иголочки, на позитиве. И машет нам активно, приветливо.

- Хоть кто-то рад меня видеть, - шепчу так тихо, чтоб друг не услышал.

Не успеваю опомниться, как оказываюсь в медвежьих объятиях самого крутого парня нашего класса.

- Сто лет не виделись, ребят, - ни здрасьте, ни привет, в этом весь Миша, свой в доску парень в любой компании, - Машкааа, да ты похорошела, я гляжу, все при тебе, красотка.

Цокает языком и смотрит на меня восхищенно. Я млею. Вижу, что не наигранно говорит, не лукавит, правда нравлюсь такой. Между нами завязывается дружеская беседа, как старые добрые времена. Не знаю, кажется ли мне, но на миг я будто замечаю странный взгляд Иры, направленные в нашу сторону. Резко поворачиваю голову, но она уже смотрит на Глеба. Нет, показалось...

***

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- А я и говорю ему, подсекай, - Миша рассказывает свои байки уже второй час подряд.

Поражаюсь, что он за это время ни разу не повторяется. Словно в его голове целая баночка с историями на бумажке, и каждая, что интересно, уникальная, - а он как вздернет резко удочку, что аж…

- Ты качаешься? – перебивает его Полина, еще одна наша одноклассница.

Пухленькая, но ей идет. Незамужняя, как и я, так что она единственная здесь, на кого я смотрю благосклонно. Ирка вон тоже не замужем, конечно, но такой мертвой хваткой вцепилась в Глеба, что я слышу скрежет своих зубов от злости и недовольства.

- А? – не особо доволен рассказчик, что его перебивают, но самодовольство от любования своими бицепсами сглаживает острые углы, - регулярно в тренажерку хожу, кардио, силовые упражнения. Все свое, натуральное.

Сгибает руку в локте и напрягает мускулы, как культурист. Девчонки наши ахают и щебечущими птичками вьются вокруг нашей звезды.

- Слышал, ты и сам основал успешную сеть фитнес-клубов, - вклинивается вдруг Глеб, слегка наклоняясь вперед.

О еде особо никто из присутствующих не вспоминает. И это раздражает. Там такая сочная кулебяка на столе почем зря стоит. А я никак не могу дотянуться и схомячить ее. Приходится исполнять активную слушательницу. Мишка усадил меня подле себя и как присел на уши. Да так, что пока все утоляли первый голод, я и маковой росинки во рту не увидела. А теперь все палят в нашу сторону, что аж кусок в горло не лезет. Худые воблы.

- Да так, - улыбается больше для виду Миша, качает головой в знак согласия, а сам сияет, как начищенный самовар, - сеть – это громко сказано.

Ох, и нравится же этому павлину внимание.

- Да, конечно, - закатывает глаза Ира, цокает своими пухлыми вздутыми губами, - Майами в нашем городе самый популярный фитнес-клуб, я и сама туда частенько наведываюсь.

Никто вроде не замечает, как дрожит рука бывшей подружки. Стакан в ее руке немного качается от мелких подрагиваний ее кисти. Вижу, нервничает, когда к своей первой любви обращается. Делает, как мне кажется, нервный глоток воды, ставит на стол, а затем выжидающе и как-то с вызовом смотрит на Мишу. Ой, дурааа. Нельзя же так с мужиками. Раз нравится до сих пор, так надо лаской да нежностью к мужчине то, а она бычится.