Прости, я тебя проиграл - Галина Милоградская

— Кофе со сливками, — в ответ на мой безмолвный вопрос проговорил Макс и наконец повернулся. — И две ложки сахара. Или твои вкусы изменились?

— Нет. — Горло невольно стянуло так, что даже короткое слово оцарапало гортань. Он что, до сих пор помнит?

— Хорошо. — Макс обогнул меня, кивком головы приглашая за собой. Воздух пришёл в движение, тёплый, он пах лемонграссом, оставляя за собой сухой терпкий шлейф. Вчера я не заметила, как он пахнет. Точнее, мне было совершенно не до того. Сев в кресло напротив, совсем как та журналистка, я положила клатч на стол и потянулась к чашке. Позавтракать не успела, но мне бы сейчас кусок в горло не влез. Макс продолжал молчать, пристально рассматривая меня, и под этим взглядом хотелось закутаться в одеяло так, чтобы из него торчал один нос.

— Ты не оделась обратно? — вдруг спросил он. Губы растянулись в хищной улыбке, от которой я невольно поёжилась, но быстро взяла себя в руки. Вскинула подбородок и гордо бросила:

— Нет.

Взяла клатч и продемонстрировала тёмно-зелёное кружево. Потом также демонстративно вернула их обратно и выпрямила спину. На языке закрутилось язвительное: вы же приказали, хозяин, но я сдержалась. Не время его злить. Может, всё ещё обойдётся.

— Покажи. — В его глазах зажглась насмешка. Скрестив руки на груди, Макс откинулся на спинку кресла, так и прожигая серой ртутью.

Стиснув зубы, я проглотила очередную порцию сарказма, а ведь так хотелось вспомнить курс психологии и напомнить об одержимости мужчин властью над женщиной. Пусть я и знала, что и с потенцией, и с размером у Макса всё было в порядке, но где-то же крылась причина этой властности.

— Я жду, — напомнил он, и в голосе едва заметно прорезалась угроза.

Протяжно выдохнув через нос, я медленно подняла подол платья к бёдрам и так же медленно развела ноги, насколько позволяла ширина кресла. Удовлетворённо хмыкнула про себя, заметив, как сверкнули его глаза. Хоть в позе ничего не поменялось, и ни один мускул не дрогнул на лице, Макс вдруг напомнил мне хищника, учуявшего добычу. Крылья носа затрепетали, будто он пытался учуять мой запах. Небрежно, насколько мне позволяла поза, я потянулась за кофе и сделала небольшой глоток.

Тишина между нами становилась слишком вязкой, напряженной. Прохладный воздух, который гонял кондиционер, касался внутренней стороны бёдер. Я чувствовала себя древнегреческой гетерой, соблазняющей римского завоевателя. Впрочем, эта гетера отлично понимала, что любой неверный шаг заставит этого завоевателя сорваться с цепи. Поднеся чашку к губам, я наблюдала за Максом из-под ресниц, снова поражаясь переменам, которые в нём произошли. Волосы коротко пострижены, но сверху пряди длинные, уложены в причёску, из которой выбиралась одна, длинная, тонкая. Нарочно или нет, но мой взгляд так и прикипел к ней. Чётко очерченные брови, серые, грозовые глаза, изогнутые губы. И скулы, какие потрясающие скулы! Почему он не был таким, когда мы учились? Хотя даже если бы был… Моя судьба уже была тогда решена.

— Я хочу, чтобы ты себя приласкала. — Его голос вдруг стал низким, бархатистым, как рокот волн пробуждающегося моря. От этого гипнотического звука позвоночник отозвался сладкой болью.

Со вчерашнего вечера моя жизнь превратилась в порнографический фильм, снятый безумным режиссёром. Залитый солнцем кабинет, полный сотрудников офис и мужчина, замерший в соседнем кресле, а в центре всего этого я, пытаюсь нащупать правильный путь в полной темноте. Если буду покорно следовать всем его указаниям, что он подумает? Что он вообще обо мне думает?..

Отставив чашку, я глубоко вздохнула, откинулась в кресле и чувственно облизнула пальцы. Его кадык дёрнулся — это точно не показалось! Что греха таить: с Вадимом мне порой приходилось изображать страсть. Наша жизнь не была идеальной, но я привыкла быть как все — если муж захотел секса, надо дать. Но при этом постараться самой получить удовольствие. В постели Вадим был разным, по настроению. Мог подарить восхитительный оргазм, а мог быстро сделать своё дело и уйти, оставляя самой разбираться с возбуждением. Сейчас, лаская себя на глазах у Макса, я не играла. Поначалу да: томный вздох от первого прикосновения, прикрытые глаза, язык, пробежавший по губам — классика. Но, наблюдая за Максом, я незаметно на самом деле начала возбуждаться, постепенно ускоряясь, размазывая уже не слюну, а собственные соки. Кабинет заполнился моим тяжелым дыханием и тихими влажными звуками. Хотелось протолкнуть пальцы внутрь, что я сделала, но тут же остановилась от требовательного:

— Нет.

— Что «нет»? — прошептала я, продолжая гладить себя по чувствительному, набухшему клитору.

— Внутрь нельзя.

Я раздраженно посмотрела на него: только не надо указывать мне, как именно себя удовлетворять! Макс усмехнулся, положил руки на подлокотники и почти мягко сказал:

— Внутрь можно только мне, пока я не разрешу.

Плевать. Пусть сейчас будет так, как он скажет. Вторая рука потянулась к груди: я как знала, надела лифчик без чашечек. Только тонкое кружево и шифон платья, а сверху — моя горячая ладонь. Нежно сжав грудь, я ускорила движение пальцев, яростно кружа ими вокруг клитора. Никаких лишних мыслей не осталось, только желание кончить, прямо здесь и сейчас, на его возмутительно дорогом кресле. Мышцы на внутренней стороне бёдер напряглись, дыхание участилось. Мне никогда не требовалось много времени для разрядки, сейчас, из-за обстоятельств, выходило дольше, но это даже приятно.

А Макс-то возбудился! Несмотря на всю невозмутимость его позы, я отлично видела, как топорщится ткань его брюк. Зрачки стали широкими, затопили переливчатую ртуть, губы слегка приоткрылись. Такую меня он хочет видеть: податливую и послушную? Как вчера сказал Вадим, я ничего не потеряю от этой сделки. А вот они… О, я жестоко им отомщу за унижение. И если Вадим меня уже потерял, то Макса я заставлю пожалеть о том, что втоптал мою гордость в грязь. От этой мысли внизу живота всё остро сжалось, я закрыла глаза, представляя, как Макс стоит на коленях и просит прощения. Самое возбуждающее зрелище на свете! Оргазм уже приближался, от сладкой волны, прошившей тело, я начала дрожать, когда крепка ладонь впилась в запястье и решительно отвела руку в сторону.

Макс стоял прямо передо мной, сжигал взглядом и крепко стискивал челюсть — я видела желваки, выступившие под кожей. Он положил мою ладонь на свой пах и с силой сжал. Смотреть на него снизу вверх: в этом было что-то завораживающее. Я облизнулась, чувствуя свою власть над ним, именно здесь и сейчас. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал, я владела этой ситуацией, даже если он считает обратное. Не дожидаясь приказа, расстегнула ремень, пуговицу, потянула вниз ширинку. Высвободив его член, невольно сглотнула: всё-таки размер у него был великоват. Осторожно облизнула выступившую на головке каплю и спрятала улыбку, услышав его несдержанный вздох.

Специально или нет, но сегодня он позволял мне вести, не торопя. Только положил руку на затылок, зарылся пальцами в тугой пучок, мягко поглаживая. Я вбирала в себя член медленно, неторопливо: горло после вчерашнего ещё слегка саднило. Смогла взять только до половины, выпустила и снова заскользила по нему, слегка задевая зубами. Одной рукой обхватив ствол, вторую я положила на его бедро, сжала ягодицу, притягивая его на себя. Макс неспешно качнул бёдрами, проталкиваясь глубже, и я невольно закашлялась, сильнее смочив его слюной.