Влечение. Истории любви - Ирада Вовненко

Стройная короткостриженая женщина включила чайник, он немедленно и с готовностью загудел, зарокотал, женщина достала с полки жестяную коробку с чаем, из холодильника – лимон и сливки. Давным-давно, когда она кормила дочь грудью, привыкла пить чай непременно со сливками. Сначала не нравилось, раздражал запах горячего молока, сладковатый, а потом привыкла и сейчас уже не могла обходиться.

– Мама, – позвала из прихожей незаметно выросшая дочка Светлана, – мама, я у тебя возьму в кошельке двести пятнадцать рублей. Мне для лабораторок нужно резиновых перчаток купить, я хочу сразу целую упаковку... И, кстати, жирное пятно на юбке. Ты не вывела еще?

– На какой юбке? – Женщина вышла в прихожую; дочь, не отрываясь, разглядывала себя в зеркале. Она уже была одета для выхода: узкие джинсы, тесная футболка с рожицей Баттерса из недетского мультика «Южный парк».

– На серебристой юбке! – На мгновение дочь отлепила глаза от собственного прелестного изображения и посмотрела на женщину: – Серебристая юбка с такими кандибоберами, похожими на змеек, шариков или кого-то еще такого. На Надиной свадьбе кто-то на меня заливную рыбу вывалил... с польским соусом...

– Первый раз слышу про рыбу с польским соусом, – честно ответила мать.

Чайник отработал и выключился с характерным звуком, напоминающем выстрел, женщина вернулась на кухню и ополоснула глиняную заварочную кружку кипятком.

– Мама, – дочь протопала следом на кухню, наверняка оставляя кружевные следы своими массивными солдатскими ботинками, – мама. Мне дичайше нужна эта юбка. Дичайше. В следующую пятницу юбилей у завотделением, и будет, как говорится, вечеринка медсестер, такая шутка. Конечно, не медсестер, а всех. Ну, ты понимаешь...

– Я понимаю, – мать накрыла кружку сверху специальной крышкой, на крышке какие-то иероглифы, – юбка, пятно от рыбы, вечеринка медсестер, а когда ты будешь дома сегодня?

– Ну не знаю, – дочь капризно наморщила нос, – ну буду когда-нибудь. Сегодня. Или завтра.

Светлана со смехом убежала, а ее мать отправилась на поиски телефона, он звонил, не умолкал.

– Борис не у тебя? – не поздоровавшись, спросила Зоя, ее старинная приятельница и настоящая жена ее бывшего мужа. – Собирались выехать в семь из города, а его нету. И трубку не берет. Сволочь.

– Борис не у меня, – ответила Анна, отпивая чаю, – и не было, и не собирался, Зоя.

– Тьфу ты, черт! – выругалась та. – Ну что за человек, я прямо не знаю, договаривались в семь...

По традиции не прощаясь, Зоя повесила трубку. Анна даже не успела спросить, куда это они собрались выехать из города. Да и ладно.

Когда-то она, Зоя и их будущий муж все вместе учились на одном курсе, жили в одном общежитии, и Анна даже почти сама познакомила Бориса с подругой. Предполагалась какая-то вечеринка (точно не медсестер), вроде бы насчет ноябрьских праздников – тогда еще актуальных. Хотя история, как известно, вещь повторяющаяся. Мальчики разделывали страшно соленую селедку, девочки кромсали отваренные овощи в винегрет, все бы хорошо, но выяснилось, что нет свеклы. А свекла все-таки царица винегрета, и без нее никак. И тут встрепенулась одна девочка, Лена, она была не общежитская, городская, и вот она вскричала: «У меня как раз дома бабушка отварила четыре огромные свёклищи для пенсионерских салатов с чесноком и майонезом, я сейчас». И Лена резво убежала за одной из огромных свекл, торопясь успеть спасти ее от бабушкиного острого ножа. И в этот как раз промежуток времени стали собираться гости, выставлять на стол напитки и консервные банки, и гости спрашивали: «А почему мы никак не можем начать?» – и гостям отвечали: «Вот сейчас вернется Ленка со свеклой, тогда и начнем». Через небольшое время действительно вернулась Ленка, встретив по дороге Зою, купившую недостающего белого хлеба. Их встречает настоящее народное ликование, тем более что свекла оказывается уже аккуратно нарезанной и простым движением добавляется в винегрет. Счастливые и довольные, приступили непосредственно к празднованию, прозвучали какие-то абсолютно неподходящие, но ужасно смешные тосты, и тут Борис внезапно спросил, толкнув Анну в бок локтем, пребольно толкнув: «Все классно, но почему вы девушку Зою называете свеклой?» Громко так спросил, все замолчали и уставились на него вопросительно. Анна сначала не разобралась и стала глупо возражать в духе: «Вроде бы и выпил пока немного» – а потом внезапно поняла и стала смеяться, смеялась долго, и все вокруг смеялись тоже. Даже Зоя, она всегда была необидчива, правда, все годы учебы ей пришлось откликаться на плодоовощную кличку Свекла, да и потом еще какое-то время.

Вся эта история – с ней и с Борисом – была кривая, косая и чрезвычайно нелепая, и как-то Анна прямо ему сказала, что ему нужны две женщины для жизни, непременно Зоя и непременно она. «А Зою это как раз устраивает», – улыбнулся он. «Но меня-то нет», – ответила Анна. Тогда они и расстались окончательно в третий или десятый раз.

– Пока, Свекла, – сказала женщина молчащему телефону, а он разразился очередным звонком.

– Мама, – прокричала хитрая Светлана, – мама, я тебе забыла сказать одну вещь. Наверное, важную. Ну, вообще-то, не забыла, а специально решила сказать по телефону. Мы завтра придем с Олегом. Ну, знакомиться. Будь, пожалуйста, дома. Ты будешь дома?

– А что за Олег? Никогда не слышала от тебя про Олега. – Трубку Анна зажала между плечом и щекой – и собирала крошки со стола – рукой в руку. Вспомнила, что, согласно какой-то примете, смахивать сор в ладонь – к болезни. Дожидаясь ответа дочери, подумала, что смахивать сор на пол – к уборке.

– Ну как это, мама! – фальшиво возмутилась Светлана. – Я сто тысяч раз говорила тебе про Олега Васильевича, это доктор такой, мы еще летом познакомились, когда я в детской городской больнице проходила сестринскую практику, я тебе рассказывала, что он День Нептуна придумал... Для детского веселья...

– День Нептуна помню, – ответила Анна, – детское веселье помню, а вот про твою дружбу с Олегом Васильевичем не помню...

– Просто тебе это было неинтересно! – Матери показалось, что на том конце дочь лукаво улыбнулась.

– Ну ладно, до завтра, приготовь, пожалуйста, что-нибудь нормальное. Пирог. Жаркое. Отбивные. Бифштекс. Он мясо постоянно ест... Должны же мы на него произвести неотразимое впечатление? Как ты думаешь?